«В развитых странах риска эпидемии чумы нет». Текстовая версия подкаста «Что это было» с биологом Ириной Якутенко

Возможная вспышка чумы в Иркутской области широко обсуждается в СМИ и соцсетях. Пресса пишет, что в Иркутске закрыты на карантин несколько больниц, а на местном заводе ввели масочный режим. В область даже прилетала главный санитарный врач России Анна Попова. Все это из-за новости о смерти местной жительницы Дарьи Шипиловой, которая работала в противочумном институте. И федеральные, и местные власти при этом не подтверждают вспышку чумы.

Возможны ли эпидемии чумы в XXI веке? Эффективны ли меры властей?

Ведущий подкаста Русской службы Би-би-си «Что это было» Всеволод Бойко обсудил эти вопросы с молекулярным биологом, популяризатором науки и автором телеграм-канала «Безвольные каменщики» Ириной Якутенко.

Би-би-си: Из того вороха сообщений, которые я сейчас перечислил, что мы достоверно знаем о произошедшем в Иркутской области, о чем мы вообще сегодня будем разговаривать с уверенностью?

Ирина Якутенко: Это очень хороший вопрос, потому что достоверно мы знаем только о том, что что-то произошло. На этом, как мне кажется, достоверная информация заканчивается. В данном случае не от нас зависит, какая информация у нас оказывается. Мы полностью зависим от местных властей: что они сообщат — такая информация у нас будет, потому что доверять информации из непроверенных источников — так себе занятие.

Би-би-си: Хорошо, тогда остается еще раз повторить, что — по сообщениям СМИ — мы имеем дело со смертью молодой женщины, которая работала в противочумном институте. Также, как сообщают СМИ, местные власти, медики и одно предприятие решили каким-то образом на эту информацию отреагировать. Региональные власти пытаются всех успокоить, как и Роспотребнадзор.

При этом объективной, проверенной информации, каких-то результатов тестов, которые бы сказали о том, что там происходит, у нас нет. Мне кажется, важно об этом напомнить, прежде чем мы будем продолжать этот разговор. Но давайте разберемся с тем, что вообще такое чума.

И.Я.: Да, только такой подход и остается — сказать, что мы ничего не знаем, но нам сообщают про чуму. Поэтому давайте поговорим про чуму.

Чума, конечно, немедленно вызывает в памяти образы чумных докторов и европейских городов, заваленных трупами. 30-60% населения Европы было выкошено чумой во время Черной смерти (в XIV веке — Би-би-си). Еще была Юстинианова чума (в Средиземноморье в VI веке — Би-би-си), и третья эпидемия чумы, такая вялотекущая (в Азии в XIX веке — Би-би-си).

В общем, ничего хорошего в голову сразу не приходит, и это правильно. Чума вызывается бактерией, Yersinia pestis по-латыни, и это очень неприятное заболевание, которое благодаря своим особенностям в прошлом уносило огромное количество жизней.

Во-первых, в прошлом не было антибиотиков. Во-вторых, чума опасна тем, что она сначала выводит на некоторое время из строя нашу иммунную систему, то есть не дает организму заметить, что происходит размножение патогена. И после того, как организм все-таки это обнаруживает, патогена уже такое количество, что он включает гипервоспалительную реакцию, если так можно назвать то, что происходит.

Эта реакция во многом, собственно, и ответственна за такое большое количество смертей. Как мы еще по ковиду помним, когда иммунитет выходит из-под контроля и начинается неконтролируемое воспаление уже по всему организму (а именно так и происходит при чуме, потому что под прикрытием своих хитростей чума размножается в огромном количестве бактерии), организм включает гипервоспалительную реакцию, которая и убивает организм.

Би-би-си: СМИ пишут о том, что если какая-то вспышка и есть, то речь идет о легочной чуме. Что такое легочная чума и почему она является главной подозреваемой?

И.Я.: Нет разных патогенов, вызывающих разные формы чумы. Есть разные формы заболевания. Вызываются все они одним и тем же патогеном, одной и той же чумной палочкой (Yersinia pestis). Но в зависимости от метода, которым бактерия попала в организм, количества возбудителя и состояния человека, болезнь может пойти по одному из трех путей.

Один патоген, три формы

Первый путь — это бубонная чума, «черная смерть». Именно бубонная чума была основной формой в эпидемиях прошлого. Путь заражения — это блохи. Они получают бактерии от крыс, которые тоже чувствительны к этой бактерии, и после этого кусают людей. Таким образом заражаются люди. Почему она называется бубонной? Воспаляются лимфоузлы, и вот эти болезненные, опухшие лимфоузлы — это и есть бубоны. Там тоже достаточно высокая летальность, но прогноз лучше, чем при двух других формах, а именно септической и легочной.

Септическая форма, как мы понимаем из названия, — это массовое размножение бактерий в крови, то есть сепсис. При этой форме практически гарантирована смерть: шансы на выздоровление даже сегодня низкие, а в прошлом не было никаких.

Та форма, которая всех сейчас интересует, — это легочная чума. Она развивается, если бактерии оказываются и массово размножаются в легких, и эта форма может передаваться от человека к человеку. Когда человек кашляет, чихает, может быть, просто разговаривает, летят капельки слюны, мокрота, и там достаточно возбудителя для того, чтобы при попадании на слизистые другого человека вызвать заболевание.

Легочная форма может развиться, когда возбудитель сразу попадает в легкие в большом количестве. Ну, например, вы вдохнули. Вы работаете в лаборатории, вы работаете с возбудителем. По какой-то причине у вас не защищены органы дыхания, вы вдыхаете. Другой вариант — если бактерий очень много, то при бубонной форме она может перейти в легочную, если бактерии уже настолько массово размножаются, что может произойти такой переход.

Или вы заражаетесь от кого-то: собственно, если вдыхаете от человека, у которого легочная форма, вы тоже можете заразиться легочной формой. То есть это не другой патоген, это все тот же патоген, вопрос в том, где он в основном размножается.

Легочная форма находится посередине между бубонной и септической по летальности. Но проблема в том, что она распространяется от человека к человеку. Это вызывает у всех ужас: все будет ужасно, пандемия вроде ковида, только чума.

Нет. Легочная форма встречается, например, на Мадагаскаре, этот регион эндемичный по чуме. Бывают именно легочные цепочки, но они обычно короткие. Один человек может заразить нескольких других людей, но это не будут цепочки длиной десятки и сотни людей, потому что у нас сегодня есть меры контроля. Кроме того, когда человек уже настолько болен, что в его слюне достаточно бактерий для заражения другого человека, ему обычно очень плохо, и он не разгуливает по улицам. Это не ковид, когда люди были заразны до появления симптомов, тогда окно заразности начиналось до появления симптомов, когда еще человек уже, может, что-то ощущает, но еще, в общем, вполне способен функционировать.

В случае с чумой это не так, и обычно человеку уже очень плохо. Бывают редкие исключения. Например, на Мадагаскаре описан случай, когда человек, уже заболевший легочной формой чумы, в маршрутке куда-то ехал и заразил других пассажиров. Но это скорее исключение.

Так что, да, легочная форма неприятна, потому что передается от человека к человеку. Но, по счастью, в современных условиях цепочки заражений оказываются очень короткими.

Крысы и блохи

Би-би-си: Для таких обывателей, как я, слово «чума» осталось в школьных учебниках истории средних веков. А тут выясняется, что какие-то жители Мадагаскара возят ее с собой в маршрутке. Можете, пожалуйста, объяснить, как это возможно?

И.Я.: Чума — заболевание, не специфичное только для человека. Это не оспа.

Чума вообще не вырабатывала свои приспособления для заражения именно людей. Люди — в принципе тупиковый хозяин для чумной палочки. Основные носители — это мелкие грызуны: суслики, бурундуки, луговые собачки, крысы, — вся эта огромная группа млекопитающих. Они и являются основными «хозяевами» чумы, именно к ним они и приспосабливались. А точнее — к общему циклу: грызуны и блохи. Блохи — переносчики, грызуны — окончательные «хозяева».

Но так как и мы, и грызуны — млекопитающие, у нас в общем и целом сходны механизмы иммунитета. Чума приспособилась именно к общим механизмам иммунитета млекопитающих. И именно его — иммунитет млекопитающих — она и обманывает. Поэтому для того, чтобы чума устойчиво где-то существовала, нужна природная популяция грызунов и блох, внутри которой поддерживается устойчивое равновесие. Люди в этой цепочке вообще не нужны. Люди были не нужны для формирования устойчивых очагов, и эти очаги существуют и сегодня.

Мадагаскар, который я уже упоминала, это немного трагическая история. Там не было чумы, но ее завезли туда из Индии, где природные очаги есть. И оказалось, что условия на Мадагаскаре очень хорошо подходят для поддержания именно этого экологического равновесия — крыс, других грызунов и блох. Там закрепился природный очаг.

Еще одно место, где чумы много и постоянно, — это Африка. Основной регион, где она поражает людей, — это Демократическая республика Конго, тоже несчастная страна, в которой, наверное, все возбудители опасных заболеваний есть, и, к сожалению, периодически случаются вспышки.

В Перу тоже подходящие условия — высокогорье, прохладный климат, который как раз отлично подходит для того, чтобы блохи хорошо размножались. Крысы там себя нормально чувствуют. На Земле есть много природных очагов чумы, но они существуют тысячи лет. Но для нас хорошо, что без соответствующих условий, которые поддерживают этот цикл в человеческой популяции, никаких эпидемий чумы среди людей не предполагается.

Би-би-си: Возможно, вы уже об этом сказали, но не могли бы вы чуть подробнее объяснить, какие условия были, допустим, в средневековье для того, чтобы эти эпидемии поддерживались и что изменилось к XXI веку?

И.Я.: Основное слово, которое нам важно в данном случае, это антисанитария. Потому что мы — тупиковые хозяева. Основные — это крысы и блохи. Соответственно, для того, чтобы поддерживалась эпидемия чумы, необходимо, чтобы рядом с людьми постоянно присутствовали популяции крыс в большом количестве и блох. И чтобы эти блохи не только на крысах обитали, но и регулярно контактировали с людьми.

У нас сегодня тоже крысы живут где-то в подвалах, у нас по Берлину крысы бегают, можно регулярно их встретить, но все-таки они не бегают у вас по квартире, и блохи с них не попадают на вас. То есть нет того, что было в средневековье — где амбар с зерном, какой-то погреб, в котором хранится еда, потому что нет холодильника, все это привлекает крыс, отпугивающих средств нет, ловушки плохо работают, инсектицидов против блох тоже нет, так что все это хозяйство, вся эта экосистема, крысы, блохи постоянно живет в непосредственной близости от человека. И блохи, которые обычно на крысах паразитируют, могут перепрыгивать на людей.

Вот такого у нас сегодня в большинстве развитых стран не наблюдается. А без этого устойчивого поддержания не будет, потому что, я повторю, люди не являются основным хозяином чумы, люди — это тупиковый хозяин. И для поддержания чумы нужен постоянный природный очаг, а именно крысы и блохи.

Би-би-си: Короткий уточняющий вопрос: СМИ писали о том, что, возможно, погибшая девушка могла заразиться в Юго-Восточной Азии. Является ли Юго-Восточная Азия в целом и Таиланд в частности каким-то местом, которое специфично для обитания этого патогена?

И.Я.: Надо смотреть, есть ли там какой-то очаг. Эндемичные страны — это Демократическая Республика Конго, Мадагаскар, Перу. Оттуда происходит наибольшее количество случаев заражения сегодня.

В принципе, для поддержания этой популяции нужны более прохладные условия. В Таиланде, вроде бы, достаточно тепло. Возможно, там есть очаги. Это надо смотреть прямо непосредственно на карту и непосредственно на какие-то эпидемиологические бюллетени Таиланда. Вероятно ли это? В принципе, это возможно.

Вспомним хантавирус: тоже паника была в прошлом апреле, когда маловероятное событие произошло. Туристическая пара исследовала какие-то горы в Южной Америке, они там хайкингом занимались, и там они — тоже от грызунов, между прочим, — подхватили хантавирус, при этом именно ту форму, которая передается от человека к человеку, а это очень редкая форма. Но они умудрились найти ее, потому что отправились именно в это место.

Мы видим, что такие случаи в принципе возможны. Но если мы предполагаем, у девушки была легочная форма чумы, то такой путь заражения — от грызунов через блох — к легочной форме провести не должен, только если у нее, может быть, какие-то проблемы есть с иммунной системой, тогда болезнь могла перейти в легочную форму.

Полностью исключить этот путь нельзя, но там должно совпасть некоторое количество условий. Мы видели с хантавирусом, что иногда это случается. Эта пожилая пара, которая подхватила хантавирус, потом еще села на корабль и там заразила некоторое количество пассажиров. Это стечение маловероятных событий.

Но как Шерлок Холмс нам завещал, что все таки более вероятные события, они с большей вероятностью оказываются верными, чем менее вероятные. Хотя бывают исключения.

Зачем нужны противочумные институты

Би-би-си: Но тогда опять же, обыватели, используя бритву Оккама, наверное, скажут, что эта девушка была сотрудницей противочумного института, и она могла заразиться там.

Прежде чем обсудить возможность такого заражения, задам еще один обывательский вопрос: а зачем нужны противочумные институты, если мы давно научились не жить вместе с блохастыми крысами?

И.Я.: Именно затем, что очаги существуют, и за ними надо наблюдать точно так же, как мы наблюдаем за любыми другими инфекциями, которые могут заражать человека.

Во-первых, возможны мутации, возможно изменение способа передачи. Это живые системы, а живые системы могут выходить из нынешнего равновесия, искать какое-то другое равновесие. Плюс, мы можем, например, заметить увеличение очагов. Это может быть связано с биологией крыс, с изменением климата, естественные хозяева начинают мигрировать, и крысы, например, начинают массово оказываться вблизи жилищ, например, в сельской местности. За всем этим надо наблюдать.

Это происходит не только для чумы. Это происходит в случае любых инфекций-зоонозов, которые человек может подхватить.

Кроме того, разумеется, с любой опасной инфекцией существует вероятность, что в чью-то светлую голову придет мысль — а давайте сделаем из этого биологическое оружие. Если подумать больше двух минут, то следующая мысль — что давайте не давайте, потому что биологическое оружие не избирательно. Вы не можете сделать биологическое оружие, которое поражает только людей в очках или блондинов, или брюнетов. Это невозможно. Биологическое оружие поражает конкретные виды, например, homo sapiens.

Но совершенно очевидно, что кому-то эта мысль в голову может прийти. Соответственно, имеет смысл разрабатывать способы защититься от таких попыток. От любых инфекций, которые в прошлом уносили большое количество жизней, у нас ведутся разработки, например, вакцин или препаратов, потому что, как мы видели в ковид, лучше быть готовым к эпидемии, чем не готовым. В случае, если редкое событие случится (в случае с ковидом мы тоже точно не знаем до конца, что там было вначале, но точно это были какие-то достаточно редкие события), если вдруг это бахнет, то хорошо бы иметь какое-то средство защиты.

Поэтому, безусловно, это совершенно оправданно. Во всех развитых странах, в которых есть возможность создавать лаборатории высокого класса биологической защиты, подобные работы ведутся. Это правильно, потому что хочешь мира — готовься к войне. Совершенно правильно вести разработки.

Например, в случае чумы у нас нет эффективных вакцин, там есть технические сложности: у нас мало людей заболевают чумой, поэтому мы не можем на людях посмотреть, насколько существующие вакцины реально эффективны. Мы можем только на животных это посмотреть. Но, тем не менее, эти разработки ведутся в разных странах, пытаются сделать более совершенные противочумные вакцины, и правильно пытаются.

Би-би-си: Когда они пытаются изучать эту чуму в лабораториях, они, наверное, лучше меня и вас представляют, что им грозит. И как же тогда — если допустить, что такой сценарий возможен — можно заразиться чумой в лаборатории?

И.Я.: Если вы просто в «Википедии» забьете «списки лабораторных аварий», не только с чумой, связанные, а с любыми тяжелыми патогенами, вы увидите длинный список инцидентов, которые происходили в СССР, тогда был как раз бум микробиологии такой — в СССР, в Соединенных Штатах, в европейских лабораториях. Огромный, огромный длинный список того, что там происходило.

Инциденты происходят постоянно, они достаточно редко происходят, потому что, все-таки, техника безопасности соблюдаются. Тем не менее, это события, которые случаются регулярно, просто не очень часто. Почему? Потому что в лабораториях работают люди, а не роботы. Люди совершают ошибки, люди могут плохо себя чувствовать, не выспаться, поругаться с женой, с мужем, что-то забыть, торопиться куда-то и решить, что я быстренько, на одну секундочку забегу, ну, не буду я переодеваться. Это всем нам присуще. Каждый за собой, наверное, знает, что иногда мы совершали, очевидно, опасные действия, потому что думали, что пронесет.

Разумеется, люди в лабораториях инструктированы, они знают эти правила, они подписывали протоколы безопасности, они проходят тренинги. Но человек есть человек, и всегда что-то такое может произойти. Обычно, когда такие аварии случаются, — это череда каких-то случайностей, каких-то событий, каждое из которых само по себе не является суперстрашным. Но, сочетаясь вместе, они приводят к какой-то истории.

У нас и с оспой были такие истории, и с той же самой чумой, и с сибирской язвой. Инциденты случались. Довольно наивно предполагать, что можно абсолютно без инцидентов представить существование такой лаборатории. Но, разумеется, каждый инцидент должен влечь за собой расследование для того, чтобы в будущем доработать правила безопасности и снизить вероятность повторения подобных инцидентов.

Будет ли эпидемия чумы?

Би-би-си: У нас есть некое представление, возможно, неполное, о том, как ведут себя власти в этой ситуации. Можно предположить, что объявлен карантин в нескольких больницах, также сообщалось о том, что около 200 человек, вероятно, контактировавших или находившихся в широком окружении этой девушки, тоже были отправлены под карантин. Нет никакой информации о том, чтобы весь город был закрыт (а девушка, вроде как, в городе — спутнике Иркутска жила и работала). Иркутска тоже не коснулись никакие масштабные карантинные меры. Можно ли считать, что это эффективные действия властей в данном случае?

И.Я.: На этот вопрос ответить невозможно, потому что мы не знаем, что произошло. Наверное, региональные власти знают больше, что именно случилось. Поэтому оценить их действия можно было бы, только зная то, что знают они.

Если мы говорим о легочной форме чумы, то да, превентивный карантин это хорошая мера для того, чтобы не допустить даже коротких цепочек. Как я уже сказала, на Мадагаскаре мы наблюдали легочные цепочки. Да, они не очень длинные, но все равно — если все контакты превентивно изолировать и за ними наблюдать, то можно их прервать в самом начале, а в случае появления каких-то симптомов, дать сразу людям антибиотики и избежать дополнительных смертей. Но так как мы не знаем, что там произошло, оценить, преувеличены эти меры или они достаточны, мы не можем.

Би-би-си: Последний вопрос. Я понимаю, что в контексте того, что вы только что сказали, он звучит несколько провокационно, но, тем не менее, есть ли, с вашей точки зрения, риск эпидемии чумы в России?

И.Я.: Нет, на этот вопрос можно ответить однозначно. В России, в США, в Европе, в развитых странах риска эпидемии чумы нет, потому что нет тех условий, которые поддерживают этот риск.

У легочной формы чумы цепочки короткие из-за того, что жертвы умирают и не успевают заразить большое количество народу. Для эпидемии бубонной чумы, той, что унесла жизни миллионов людей в прошлом, нужно это устойчивое сочетание антисанитарии крыс, блох и людей, которые все живут вместе друг с другом рядышком.

Кроме того, сегодня у нас есть меры эпидемического контроля. Мы видим карантины. Это эффективная мера. И в прошлом, собственно, еще до появления антибиотиков, улучшение санитарных условий и карантин на прибывшие из эндемичных по чуме регионов корабли уже существенно снизили распространение чумы и смертность от чумы. В Европе регулярно происходили завозы, которые подпитывали эту эпидемию.

Сегодня у нас есть карантины, есть выявление контактов, и, в конце концов, у нас сегодня есть антибиотики. Против чумы хорошо помогают антибиотики, причем не какие-то сложные, а самые простые антибиотики, потому что сегодня это очень редкое заболевание, соответственно, устойчивости выработать оно не могло, не успело, слишком мало людей заражается.

Для того, чтобы была выработана устойчивость, нужно, чтобы много людей получали антибиотики, кто-то не соблюдал режим, где-то в больницах концентрация создавалась такая, которая позволяет приспособиться к этому антибиотику. В случае чумы этого нет.

Эффективные антибиотики есть, есть вакцины. Мы не знаем, насколько они эффективны, но они насколько-то эффективны. Безусловно, они в любом случае будут снижать тяжесть.

Если мы говорим о возбудителе чумы, который мы знаем из прошлого (а он не менялся со средневековья — есть работы, которые выделяли ДНК Yersinia pestis из останков погибших еще от Черной смерти, ничего не поменялось, тот же самый возбудитель), если мы говорим об этом диком возбудителе, то нет, эпидемия невозможна.