Заклятые соседи, или Как разобраться в украинской дипломатии. Рассылка «Контекст»

Это выпуск новостной рассылки Би-би-си «Контекст» от 16 марта 2026 года. Если вы хотите с понедельника по пятницу получать письма от журналистов Русской службы Би-би-си, подпишитесь по этой ссылке.

Привет. С вами корреспондент Би-би-си в Украине Святослав Хоменко. Темой сегодняшнего письма станут отношения Украины с ее соседями. Прочтение ленты новостей за последние пару недель наталкивает на мысль, что Киев рассорился едва ли не со всеми соседними государствами (не считая Россию, с которой идет война). Но так ли это, и почему может сложиться такое впечатление, — давайте подумаем вместе.

Украинский фольклор знает немало присказок о соседской жизни. Совершенно разных, кстати. Тут и дружелюбная максима «Добрый сосед лучше брата», и зловещее предостережение «Пусти в хату соседей — сам пойдешь в соседи», и ультрапрагматичный слоган «С соседом дружи, но руку на сабле держи».

Другими словами, народная мудрость не дает однозначного ответа на вопрос о том, как должно выглядеть гармоничное сосуществование с соседями. Что вполне закономерно: сколько у человека соседей, столько и моделей взаимодействия с ними.

Это утверждение можно перенести и на взаимоотношения между странами. Та же Украина, конечно, заявляет, что хотела бы выстраивать взаимовыгодные и добрососедские отношения со всеми государствами мира, а уж тем более с теми, с которыми она граничит. Но жизнь на поверку оказывается значительно сложнее, чем идеальные модели, и самые добрые намерения порой оборачиваются непростыми «реалиями на земле».

Но кажется, что в последнее время тревожные вести касательно отношений Украины с ее соседями попадают в заголовки новостей чаще обычного.

И мы тут даже не говорим о России, которая развязала против Украины неспровоцированную войну, аннексировала часть ее территории и продолжает боевые действия, фактически провозгласив своей конечной целью лишение соседа государственного суверенитета. Тут как бы все понятно.

Особняком стоит и Беларусь, которая в первые недели большой войны предоставила свою территорию для наступления российских войск и таким образом стала пособницей агрессии. Да, впоследствии роль Минска в боевых действиях России вроде как уменьшилась, а Александр Лукашенко перешел на миролюбивую риторику и даже предпринял попытку извиниться перед Владимиром Зеленским. Но буквально на прошлой неделе в виртуальных украинско-белорусских отношениях произошла новая эскалация.

Зеленский заявил, что белорусы разрешили российской армии разместить на своей территории, в приграничье с Украиной ретрансляторы, которые якобы корректируют удары армии РФ по целям в Украине, и потребовал от Лукашенко демонтировать это оборудование. «Если он не снимет, мы снимем все сами», — заявил украинский президент и дал белорусскому лидеру семь дней на то, чтобы это требование было выполнено. До окончания срока ультиматума Зеленского остается два дня, из Минска пока раздается звенящая тишина, и как знать, не пророчит ли она настоящую бурю — а о том, что украинцы могут ее устроить, свидетельствуют хотя бы недавние столбы дыма над Москвой.

Зато громче всего сейчас в СМИ звучит история, связанная с другим соседом Украины — Польшей. Решение Владимира Зеленского дать элитному подразделению ВСУ почетное наименование «имени Героев УПА» возмутило польскую общественность и политический класс. Украинскую повстанческую армию в Украине чествуют как героев, в Польше — считают преступной организацией, ответственной за геноцид этнических поляков в 1940-х годах на Волыни.

Реакция президента Польши Кароля Навроцкого на указ Зеленского — лишение украинского лидера высшей польской государственной награды — запустила череду заявлений и событий, которые впору назвать самым серьезным кризисом в двухсторонних отношениях со времен обретения Украиной независимости. Зримый символ этого кризиса — отсутствие Зеленского на представительской Конференции по восстановлению Украины, которая завтра откроется в польском Гданьске.

Конечно, в этой истории есть и второе дно — ожесточенная борьба польских политиков между собой в преддверии старта кампании к критично важным парламентским выборам, намеченным на следующий год. Плюс Навроцкий — это, при всем уважении к нему, не вся Польша, и в Варшаве хватает людей, осознающих важность хороших отношений с Украиной. Но приходится констатировать: в настоящий момент отношения между Киевом и Варшавой поставлены на паузу.

В точке неопределенности находятся и отношения Украины с Венгрией. С одной стороны, уход Виктора Орбана, фактически превратившего Будапешт в троянского коня Москвы в Евросоюзе, дал возможность разблокировать решение о выделении Киеву европейского кредита в 90 млрд евро, критично важного для функционирования воюющей страны, и формально открыть переговоры о вступлении Украины в ЕС.

С другой стороны, нового венгерского лидера Петера Мадьяра сложно назвать проукраинским политиком, и вчерашнее решение Будапешта отложить процедурный шаг, который дал бы возможность уже в июле открыть все разделы в переговорах о евроинтеграции Украины — лишнее тому свидетельство.

Наблюдатели говорят, что придать новый старт отношениям между Будапештом и Киевом могла бы личная встреча Петера Мадьяра с Владимиром Зеленским — в конце концов, они оба являются центральными элементами политических систем своих стран. Но пока до этой встречи дело не дошло, а стороны даже не могут договориться о том, где именно она может состояться.

«Младшим братом» Виктора Орбана украинская пресса долго считала словацкого премьера Роберта Фицо. В Киеве возмущались его попытками наладить доброжелательный диалог с Владимиром Путиным.

Но после поражения Орбана на выборах позиция Фицо стала вполне конструктивной по отношению к Киеву: венгерский прецедент показал словацкому лидеру, что антиукраинская риторика не гарантирует электорального триумфа даже в условиях полной монополизации информпространства, плюс более активную позицию в этом отношении занял Евросоюз. Но тут дело такое: можно сколько угодно иронизировать над тем, что Фицо повернулся к Украине лицом, но нет никакой гарантии, что его точка зрения не изменится под влиянием, например, смены власти в больших европейских странах или изменений на поле боя.

Зато очень хорошим в Киеве считают нынешнее состояние отношений с Румынией. Да, в СМИ писали об инцидентах с украинскими морскими дронами вблизи румынского побережья — но их удалось решить в рабочем порядке.

Однако зловещей тенью за кажущейся идиллией стоит политический кризис в Бухаресте. Там парламентское большинство распалось, депутаты дважды отвергли предложенную президентом Никошором Даном кандидатуру премьера, еще одно неудачное голосование — и страна, вероятно, пойдет на досрочные парламентские выборы, самым вероятным победителем которых станет крайне правая партия АУР, теплых чувств к Киеву не испытывающая. Так что здесь расслабляться рано.

Наконец, последний сосед Украины — Молдова. Здесь вроде тоже все хорошо, и символом такого состояния дел можно считать хотя бы то, что именно в кишиневский аэропорт с территории Польши перебазировался борт президента Украины, после того, как отношения между Киевом и Варшавой испортил скандал вокруг ордена Белого орла.

Однако и тут над бочкой меда застыла ложка дегтя: в западных СМИ на прошлой неделе прошел слух о том, что европейские чиновники могут «развести» Украину и Молдову в процессе интеграции в ЕС. Многие наблюдатели в Киеве посчитали, что этот шаг направлен на то, чтобы затормозить вступление Украины в Евросоюз, а отсюда недалеко и до нездоровой ревности к молдаванам, которые могут очутиться в ЕС раньше украинцев, благодаря которым они вообще попали в струю евроинтеграции.

Одним словом, если смотреть из Киева, то полностью безоблачного неба, кажется, не видно ни на одном направлении.

Место на карте мира

И тут впору задуматься о причинах такого состояния дел.

С одной стороны, было бы странно ожидать чего-то иного на фоне продолжающейся уже пятый год большой войны. Это не всегда понимают наблюдатели за пределами Украины, но Владимир Зеленский и его команда ведут дипломатию военного времени со всеми вытекающими последствиями. Когда украинцы пренебрегают условностями протокола, требуют от партнеров быстрых и однозначных ответов на свои вопросы, вновь и вновь показывают собеседникам кадры разрушений от российских ракет и дронов, то они делают это не вследствие врожденного хамства или желания морально шантажировать своих партнеров. Цена этих переговоров — жизни десятков, сотен и тысяч украинцев, бойцов ВСУ и мирных жителей, цена переговоров — будущее Украины как государства, и тут уж, извините, не совсем до политесса, нравится это уважаемым партнерам или нет.

Но фактор усталости от войны работает и в другую сторону. Едва ли не каждая страна Европы ныне сталкивается с типичным набором последствий войны в Украине. Рост цен, инциденты с участием бежавших от войны украинцев, рост популярности крайне правых сил, работа российской машины дезинформации — все это повышает градус общественного напряжения во многих странах. Выместить свою праведную фрустрацию на российской власти обыватель здесь не может, а вот дотянуться до украинских беженцев, потребовать от политиков жестче относиться к заносчивому Киеву — вполне.

Но есть и другое объяснение нынешнего состояния дел. Оно состоит в том, что реалии на поле боя, успехи украинских вооруженных сил, подкрепленные как выводами западных военных экспертов, так и очередями на российских заправках, проблемами с российским интернетом, да все теми же взрывами в Капотне, приводят Украину к мысли, что она достойна более значимого места на карте мира, в котором главной валютой на глазах становится безопасность.

Это осознание убеждает Киев в том, что он может и обязан защищать свои интересы в отношениях с другими странами, в том числе соседними, именно в такой — интенсивно-агрессивной стилистике. И в этом отношении нынешние трения Украины с соседями — это объективные следствия болезни роста: Киев заявляет, что его роль в складывающейся в Европе системе безопасности дает ему право на то, чтобы как минимум не выступать в роли бедного родственника для своих соседей — даже если они считают себя более богатыми, успешными и имеющими право на назидательный тон в обращении с Киевом. Да, на этом пути Украина делает и будет делать ошибки, которые будут приводить к недопониманию, а подчас и конфликтам, но, кажется, Киев готов платить эту цену за достойное место в мире после войны.