Десятилетняя Полина, с рождения страдающая детским церебральным параличом, выбросилась из окна пятиэтажки, в которой жила вместе со своими родителями. Ребенок получил многочисленные травмы, но остался жив. Лишь позднее стало известно, что к такому поступку Полину подтолкнуло желание не быть обузой для мамы и папы. 

Дело в том, что в прошлом году финансовая ситуация в семье Полины кардинально изменилась – ее отец перенес инфаркт, в итоге получил инвалидность и был вынужден уйти с работы. 

А теперь – внимание! На лечение в Трускавце родителям Полины требовалось… 196 тысяч рублей. Но для ульяновской семьи эта сумма оказалась фантастической - удалось собрать меньше десятой части от необходимого. Судя по всему, чувство безысходности и заставило ребенка попытаться свести счеты с жизнью.

Я могу предугадать, что скажете вы, дорогие читатели. Что государство никогда не баловало инвалидов в России вниманием, что таких семей по всей стране – тысячи, что собрать даже 196 тысяч рублей – подчас невыполнимая задача…

Между тем, сразу после произошедшей трагедии ВДРУГ активизировались многочисленные чиновники. Можно прочитать, к примеру, про подарок от высокопоставленной ульяновской чиновницы Светланы Опенышевой и про то, что "глава Ульяновска обещает помочь с оказанием помощи семье".

"После того как Полина поправится, родители планируют отвезти девочку в Трусковец (Украина) для лечения ее основного заболевания. Средства, необходимые для поездки, уже были собраны", - заявил заместитель главы администрации города Олег Мидленко.

Да, действительно, средства были собраны. С мира по нитке. Раскачивать ситуацию и кричать о случившемся начали моя коллега, журналистка Виктория Чернышева и местная общественница Наталия Лазарева.

Кто-то привез деньги родителям Полины лично, кто-то перечислил их на счет, кто сколько мог. Помощь оказывали простые люди и некоторые фонды из других городов. В итоге общими усилиями за считанные дни удалось собрать полмиллиона рублей. Подчеркиваю – это деньги рядовых граждан.

Теперь вдобавок к ним на лечение Полины выделено еще 50 тысяч рублей из бюджета Ульяновской области по поручению губернатора Сергея Морозова. А, как сообщил министр труда и социального развития региона Анатолий Васильев, в настоящее время решается вопрос о трудоустройстве отчима девочки.

Но чтобы активизировались чиновники, Полине, получается, надо было выброситься из окна. Если бы она по-прежнему тихо сидела в своей квартирке с родителями, то, уверен, не было бы ни подарков, ни помощи, ни многочисленных обещаний "взять ситуацию под личный контроль". Скажите, где все были раньше? Где были чиновники от здравоохранения и социальной защиты?

Для того чтобы на тебя обратили внимание и помогли собрать деньги, которых, к слову, не хватит даже не покупку самых дешевых "Жигулей", надо было сломать обе ноги, раздробить таз, получить сотрясение головного мозга и оказаться в реанимации. Но вот сейчас на Полину разом обрушились все бонусы социально-ориентированного государства.

Неприятно, что эти крохи на лечение надо собирать всем миром, что процесс сбора денег становится хроническим. И на этом фоне мы все, и родители Полины в том числе, видят ульяновского губернатора Сергея Морозова, который только что вернулся из США, где в течение нескольких дней демонстрировал "инвестиционный потенциал Ульяновской области".

Мне бы очень хотелось, чтобы губернатор Морозов сообщил мне как гражданину и добропорядочному налогоплательщику, сколько бюджетных денег было потрачено на эту поездку?

На мой взгляд, трагедия с маленькой Полиной в очередной раз доказала: рассчитывать можно только на простых россиян, которые готовы помогать ПРОСТО ТАК не для пиара, не для славы и телевизионной картинки.

"На часы смотрели?" - поинтересовалась у нас кассир в ульяновском супермаркете. Мы автоматически глянули на циферблат: 23:02. "Так вот после 23 часов вы имеете право приобрести алкоголь не крепче 5 градусов", - устало объяснила нам девушка. Скучающий неподалеку охранник стал чертыхаться: "Испортили парням весь вечер. Что за страна, что за законы!".

И вправду – в тот вечер я почувствовал себя не иначе как пострадавшим. Государство почему-то посчитало, что его долг – не дать спиться мне, уберечь от употребления не самого дешевого сухого вина. В итоге не оставалось ничего другого, как идти в ближайшее кафе и покупать там алкоголь, но уже по двойной цене. Кстати, крепкий алкоголь (свыше 15 градусов) в Ульяновске нельзя купить уже после 20 часов.

Одно из последних революционных предложений на алкогольном фронте – запретить продажу спиртных напитков в продовольственных магазинах и перенести всю торговлю горячительным в специализированные алкомаркеты.

Одним из инициаторов этой идеи стал губернатор Ульяновской области Сергей Морозов. Мне несколько раз доводилось разговаривать на эту тему с руководителем Центра исследований федерального и регионального рынков алкоголя Вадимом Дробизом. Этот авторитетный эксперт подтвердил: несмотря на множество запретов, производители алкоголя не потеряли в итоге ни одной бутылки. То есть люди, как пили, так и пьют – меньше употреблять спиртное народ не стал. И в той же Ульяновской области, которая сегодня является бесспорным передовиком в борьбе с пьянством, употребление спиртных напитков не снизилось. Наоборот, активизировались продавцы суррогатного алкоголя, отмечает Вадим Дробиз.

Борьба с пьянством в России стала почти национальной традицией. На мой взгляд, попытку убрать с прилавков супермаркетов алкоголь иначе как глупостью и назвать-то сложно. Эксперты уже подсчитали, что закрытие одного легального магазина, торгующего спиртным, автоматически приводит к открытию трех подпольных торговых точек.

Для меня совершенно очевидно, что от антиалкогольной вакханалии страдают вовсе не те, кто действительно имеет проблемы со спиртным, а вполне нормальные, здоровые и дружащие с законом люди.

Козырь России лишь в том, что в нашей стране развита культура производства суррогатного алкоголя. Да-да, не стоит смеяться! Многочисленные алкогольные запреты еще не вызвали стремительного всплеска отравлений фальсифицированным спиртным лишь по одной причине. "В России наблюдается высокая степень социальной ответственности продавцов суррогатного алкоголя", - говорит Вадим Дробиз. Проще говоря, пьют суррогат без преувеличения миллионы людей, а умирают все же единицы.

Если вы окажетесь в российской глубинке, то лично убедитесь: там объявленная властями борьба с повальным пьянством вызывает лишь улыбку. К примеру, зачастую в сельской местности алкоголь в магазине покупать просто не принято. До сих пор помню изумленное лицо знакомого тракториста в одном из небольших сел в Ульяновской области, который увидел в моей машине бутылку водки. "Ты что – в магазине покупал?" - искренне изумился мой знакомый. "Ну да", - признался я. "Ну, Мишаня… Ну, ты даешь, - развел руками тракторист. – Такая же байда через дорогу от магазина продается, только в пять раз дешевле. Нормальная продукция. Вот сын женился – там брал".

Я убежден, что многочисленные алкогольные запреты не имеют ничего общего с борьбой за здоровый образ жизни. Скорее, это не самая удачная форма отчета государства о проделанной работе. Радует лишь то, что виноградники сегодня не вырубают.

Но ЧТО-ТО все же изменилось. Сначала я даже не очень понял, ЧТО именно. А теперь прояснилось: одно дело, когда пьяный судья на дорогом внедорожнике влетает в "Ладу". Или когда очередной бородатый дьякон таранит кого-то на одной из столичных магистралей. Или нефтяной магнат сталкивается с машиной, где едут женщины-врачи… Это все понятно.

Точнее – подобные истории всем нам как-то психологически проще принять. Можно кричать, что vip-лихачи нещадно давят простой народ, что для них закон не писан, что у кого мигалка или хотя бы блатной номер, тот и прав.

Но совсем другое дело, когда вот в эту жуткую систему вклинивается русский парень Саша Максимов, который на старой праворульной иномарке сносит остановку, давит детей, не оставляя им ни единого шанса. И этот Саша Максимов потом чистосердечно признается, что пил два дня. А потом выясняется, что от Саши ушла жена, и общество раскалывается.

Одни, как водится, кричат, что его надо было линчевать в первые минуты после ДТП, другие считают, что от подобного никто не застрахован.

У меня складывается стойкое впечатление, что мы живем на войне. И “мигалки”, как мне кажется, далеко не главные наши враги.

“Мигалки” в первую очередь достают тех, кто живет в столице. В подавляющем большинстве российских городов ревущие vip-кортежи пока, к счастью, не стали привычной картинкой. В первую очередь бояться стоит не “мерседесов” со спецсигналами, а вот такого Сашу Максимова. Подозреваю, что таких вот простых русских парней, которые неделями пьют, а потом садятся за руль, в сотни раз больше, чем тех, кто разъезжает на люксовых иномарках с проблесковыми маячками.

Бороться с “маячками” проще. Да-да, я серьезно. Многие из их обладателей боятся огласки, внимания прессы, боятся потерять должность, деньги, опасаются “засветиться” в какой-нибудь нехорошей истории, которая может приклеиться на всю оставшуюся жизнь.

Саша Максимов и подобные ему не боятся ничего – у них, как правило, нет трудовых книжек, газет они не читают, в общем, терять им абсолютно нечего. Такой вот Саша есть в каждом доме, в каждом подъезде. Он покупает машину за 80 тысяч рублей. И даже не боится ее разбить. Такие Саши – наши с вами соседи. Мы их видим каждый день, жмем им руки, а когда их лишают прав, даже сочувствуем и ругаем чересчур злых гашников.

После страшных автомобильных трагедий инициативы по ужесточению законодательства в сфере дорожного движения посыпались, словно из рога изобилия. Однако что-то подсказывает мне, что большинство этих мер – чистой воды фикция. В том смысле, что они окажутся бесполезными, не будут работать.

Вот, например, предлагаются драконовские штрафы за езду в пьяном виде. Двух моих соседей с интервалом в два месяца лишили водительских прав за пьянку. Никто из них официально нигде не работает, никакой собственностью они не владеют. Для них можно ввести абсолютно любой штраф – хоть сто тысяч рублей, хоть миллион долларов. Ни ту, ни другую сумму они никогда не смогут выплатить.

Конфискация автомобилей у пьяных - тоже полнейшая профанация, потому как львиная доля нетрезвых водителей ездят на машинах, которые им не принадлежат.

Административные аресты, которые действуют сейчас, никого не пугают. По данным ГИБДД России, средняя продолжительность такого ареста в стране на сегодняшний день составляет шесть суток. Многие знакомые автоинспекторы рассказывают, что большинство водителей, которых лишили прав, продолжают ездить в дальнейшем в состоянии опьянения без документов. Инспекторам известны случаи, когда “лишенцы” попадали в изолятор и в пятый раз. Посидят, поедят за счет государства и – снова в путь.

Вот именно поэтому мне кажется, что государство и общество пошли, что называется, по ложному следу. Да, vip-лихачи – это бесспорное зло, даже обсуждать тут особо нечего. Но подавляющее большинство участников движения – это простой народ, без званий и регалий, на старых “Жигулях” или кредитных иномарках. Пугать Сашу Максимова астрономическим штрафом равнозначно тому, что стращать умирающего кариесом.

Вот поэтому рецепт тут, как мне представляется, простой: руки отрубать не надо, но за пьянку на рулем должна сразу же наступать уголовная ответственность. Попался пьяный – будь готов к трем годам тюрьмы, например. Для опасающихся за то, что за решеткой окажутся люди, выпившие кефир или “корвалол”, наверное, следует вернуть те 0,3 промилле.

Если опьянение свыше этого значения - добро пожаловать, в тюрьму.

Других способов остановить Сашу Максимова и миллионы ему подобных автолюбителей лично я не вижу.

Да, сейчас-то мы все понимаем, что система оповещения, о которой в последние дни столько всего сказано и написано, в Крымске, по сути, не сработала. Это признал и глава МЧС России Владимир Пучков. Иначе как еще объяснить такое огромное число погибших? Многие люди спали, не подозревая о надвигающейся беде, поэтому и погибли.

Но давайте признаемся, что дело вовсе не в системах оповещения и сиренах, которые сейчас спешно монтируют по всему Крымску. Сирены можно повесить на каждый дом. Но и они не спасут людей в случае чрезвычайной ситуации.

Между населением и теми, кто им управляет, установился слишком большой водораздел. Одна из моих коллег на днях очень точно заметила – на краснодарского губернатора Ткачева работает целая команда специалистов-имиджмейкеров. Это те люди, которые определяют его образ, стиль поведения, формируют определенным образом харизму политика. Однако встреча Ткачева с жителями Крымска одной фразой перечеркнула работу всей команды. Помните, как Ткачев деловито рассуждал о том, что о наводнении стало известно за три часа, поэтому предупредить было трудно – не обходить же каждую квартиру?

Пресс-секретарь кубанского губернатора тоже, похоже, всячески старалась соответствовать шефу, поведав в эфире одной из радиостанций, что жителей Крымска, оказывается, оповещали, а они отказывались покидать жилье. Простите, вы можете представить себе людей, которым говорят – бегите, скоро город затопит, а они лениво отмахиваются – дескать, мы тут посидим, вдруг обойдется? Я в это не верю. Не верю хотя бы потому, что Крымск десять лет назад уже переживал наводнение, и местным нет нужды объяснять, что это такое.

А затем все мы наблюдали "воспитательную беседу", которую проводил президент Путин с губернатором Ткачевым. Назидательно отчитывал, как школьного троечника. Мудрый и справедливый президент ругает нашкодившего подчиненного. И страна замерла, пытаясь понять, что будет дальше – ограничится ли глава государства беседой, либо грозно сошлет губернатора каким-нибудь своим полпредом на Кавказ.

Мы – участники очень странного спектакля. Иногда мы, россияне, тонем в собственных домах, иногда нас травят газом в концертных залах, иногда по дороге на работу взрываемся в метро. А что они? Они устраивают "междусобойчики" - находят виновных, прилюдно ругают их, а потом перетаскивают с одной должности на другую. И так повторяется постоянно. Если завтра, не дай Бог, еще где-нибудь рванет, мы всё знаем заранее – и про скорбного президента, и про трусливо озирающихся губернаторов.

Нас не спасут сирены. Нас не спасет принципиально новая система оповещения, разработку которой уже проанонсировал глава МЧС. Я убежден: людей в маленьком Крымске можно было спасти, выпустив на улицы машины экстренных служб, оснащенные громкоговорителями. Но этого не произошло.

Так, неужели кто-то всерьез считает, что если государство вложит миллиарды в какую-то новую систему оповещения, то что-то изменится? Не изменится. Сейчас государство страшно далеко от народа. И народ отказывается верить государству, слишком уж часто оно его обманывало. И вот этот установившийся водораздел, при котором за человеческую жизнь грозит воспитательная беседа, невозможно преодолеть даже самыми громкими сиренами.

Говорят, что каждая происходящая беда должна чему-то учить, пусть даже речь идет о чересчур страшных уроках. Из каждой трагедии надо делать выводы, серьезные выводы. Они нужны для того, чтобы в следующий раз избежать очередного бедствия и гибели людей.

Из чудовищной беды, которая в эти дни накрыла город Крымск, лично я тоже сделал свои выводы. Несмотря на то, что федеральные телеканалы старались как-то не заострять внимание на произошедшем. Это же вообще очень по-нашему – ну, погибли в каком-то захолустном городке полторы сотни граждан, так ничего – новых нарожают. Страна по такой формуле живет уже которое десятилетие.

"Заострять" внимание на крымской беде ТВ стало лишь после того, как глава государства привычно натянул черную рубашку и полетел на вертолете слушать сбивчивый рассказ кубанского губернатора о смертоносных дождях.

Что показала и чему лично меня научила трагедия на Кубани? Меня совсем не удивило то, что система оповещения людей в чрезвычайной ситуации не сработала. Было бы, пожалуй, удивительно, если бы она сработала. Уверен, что точно так же дела обстоят в любом городе России.

До сих пор помню, как в ноябре 2009 года в Ульяновске начал взрываться военный арсенал. Сначала был пожар, а потом последовали мощнейшие взрывы, от которых сотрясался без преувеличения весь город.

И что вы думаете? Хотя электроэнергия и не вырубалась, как в случае с Крымском, местные телеканалы упорно хранили молчание. Мобильная связь не выдержала перегрузки и "упала" практически в первые же минуты. По городу тотчас же поползли самые страшные слухи, которые усилились после того, когда кто-то из официальных лиц порекомендовал приобретать марлевые повязки. В итоге часть населения сметала повязки в аптеках, а другая часть – толпилась на заправках, заливали полный бак бензина и бежали из города. Ульяновцы не дадут мне соврать – в городе тогда творилась полная сумятица, хаос и неразбериха. Мне просто страшно представить, что происходило в ту роковую ночь в Крымске, но я вполне верю свидетельствам очевидцев, которые пережили это дикое наводнение.

Все это я говорю к тому, что крымская трагедия еще раз продемонстрировала – в современной России может выжить лишь физически крепкий человек, скорее всего, мужчина. Если человек плохо плавает, болеет, нуждается в лекарствах, то выжить в нашей стране ему действительно сложно. По той причине, что в России никто не спешит спасать.

Вот, например, кубанский губернатор Ткачев не скрывает, что о надвигающейся беде властям стало известно за три (!!!) часа. Но что было предпринято? Сейчас местные чиновники говорят о том, что якобы пустили по телевидению бегущую строку, а люди утверждают, что в городе вырубился свет. Господа! Три часа - это огромный срок даже для ленивого губернатора, которому совсем не хочется обходить каждую квартиру.

Беда нашего государства в том, что в центре внимания оказываются подчас не люди, действительно нуждающиеся в оперативной помощи, а исключительно первые лица. Вот и в случае с Крымском надо было в первую очередь показывать не людей, переживающих чудовищную катастрофу, а скорбного президента. Вот президент на вертолете, вот – воспитывает местных чиновников, а вот – напутствует следователей. В общем, у населения нашей огромной страны должно создаться впечатление, что без этого печального человека ничего в государстве не делается и не происходит. "Поручил проконтролировать", "поручил расследовать", "поручил оказать помощь" - совершенно непонятно, как все многочисленные ведомства работают в обычное время, когда им глава государства лично ничего не поручает?

После наводнения в Крымске я окончательно понял, что в России спасение утопающих – это и вправду дело рук самих утопающих. В России выживают сильнейшие. Как-то так получается, что старикам и детям в случае беды надеяться особо не на что. Потому как, повторюсь, государство в первую очередь думает о том, как выглядит первое лицо, и не портят ли тонущие граждане имидж этого лица.

Изменилось, к счастью, лишь одно. Сегодня, в эпоху бурного развития техники и средств коммуникации, о трагедии умолчать не удается. В сети тотчас же появляются многочисленные свидетельства очевидцев, фотографии и видеоролики. И это, пожалуй, единственное завоевание, которое надо особенно беречь. Уверен, скоро придут и за ним.

"Парень, - обратился он ко мне. – Выручи меня, пожалуйста. Помоги заполнить заявление". Он без преувеличения трясущимися руками протянул мне бланк и шариковую ручку. Оказалось, что пенсионер несколько дней назад потерял водительское удостоверение и теперь пришел, чтобы сделать дубликат. Но на свою беду позабыл дома очки, поэтому и не мог заполнить всего несколько строчек заявления. Я сразу же согласился помочь старичку, да и просьба-то, согласитесь, была элементарной.

"Тебя ж мне в помощь Бог послал", - рассыпался в комплиментах пожилой мужчина. "Да бросьте вы уж меня благодарить, тут всего каких-то три предложения надо написать",– улыбнулся я ему. "Понимаешь, парень, я полчаса убил – все этажи обошел, просил, чтобы помогли. Представляешь, никто не согласился. Отмахиваются и все на этом. Я уж было совсем отчаялся и решил домой – к себе в райцентр", - пожаловался старичок.

Признаться, я был до глубины души поражен. До этого момента я всегда с улыбкой воспринимал все эти "трафаретные" истории из начальной школы, когда учителя рассказывали детям, что надо всегда помогать пожилым людям: переводить их через дорогу, нести тяжелые сумки и т.п. Однако всегда считал, что все эти действия являются само собой разумеющимися, то есть над ними и задумываться не надо – это вроде как помыть руки и закрыть за собой кран.

Однако современная жизнь подбрасывает такие примеры буквально на каждом шагу. В отделении банка пожилая женщина никак не могла разобраться с тем, как пополнить счет мобильного телефона при помощи платежного терминала. Она неоднократно обращалась к людям, стоявшим рядом, но слышала в ответ одну и ту же фразу: "Бабушка, совсем некогда! Давай уж как-нибудь сама". Женщина вздыхала, безуспешно тыкая по кнопкам устройства. И было видно - кто-то откровенно отмахивался от старушки, кто-то отворачивался, отводил в сторону глаза, словно и не слышал просьбы вовсе.

На заполнение заявления автомобилиста-бедолаги я потратил три минуты. На помощь бабушке ушло, пожалуй, не более двух минут. А теперь задумайтесь – пять минут времени. Неужели это так много? Неужели мы не в состоянии потратить 300 секунд на то, чтобы облегчить людям рядом с нами жизнь, не прилагая к этому практически никаких усилий?

Моя хорошая знакомая Эля Шайдуллина рассказала еще более страшную историю. Стою, вспоминает девушка, зимой на остановке, жду маршрутку. "Вдруг замечаю, как по тротуару идет мужчина, а потом через что-то перепрыгивает – мне из-за сугроба не видно. Перепрыгивает и идет дальше. За ним еще один осуществляет такой же маневр. Мне стало даже любопытно, подошла поближе к тротуару и обомлела: лежит женщина. Оказалось, что ей плохо стало".

Как потом выяснилось, у женщины, страдавшей сахарным диабетом, внезапно ухудшилось самочувствие, и она упала. При этом прохожие – взрослые мужики – в буквальном смысле перешагивали через нее. И каждый из них наверняка находил какие-то свои оправдания – дескать, переборщила с алкоголем перед Новым годом, что идти не может. Впрочем, и сама моя приятельница оказывалась в схожей ситуации – однажды упала в обморок на улице, а прохожие ее старательно обходили.

Вот именно подобные истории и подрывают устоявшееся мнение об отзывчивости и широте души русского человека. В такие моменты мне становится страшно – как можно перешагнуть через упавшего на улице человека? Как можно пройти и не оказать помощь?

Не надо искать объяснения и додумывать, кто перед вами – перебравший на празднике гражданин или подросток, употребляющий наркотики. Даже если это и так, то и первый, и второй одинаково нуждаются в помощи. И не нам с вами их осуждать.

Этой главной заповеди – подойти к человеку, оценить ситуацию и, если требуется, помочь ему – меня научил мой родной брат, оперирующий хирург. Я просто не могу представить, чтобы он мог пройти мимо нуждающегося в помощи человека.

Я с большим уважением отношусь к своим читателям, и мне совершенно не хочется объяснять умным людям, что такое хорошо, а что такое – плохо. Хочу лишь сказать одну вещь – сделать окружающий наш мир счастливым не так и трудно. Думаю, что для этого достаточно каждому из нас уделять хорошим поступкам хотя бы пять минут в день. Взамен вы получите благодарность и, что самое главное – ощущение собственной порядочности.

"Я как считал, так и считаю, что тело должно быть предано земле. Нужно соблюсти все необходимые ритуалы. Поскольку это высшее должностное лицо, если такое решение будет принято, захоронение должно быть произведено со всеми подобающими государственными ритуалами, почетом, воинским салютом, на достойном месте", - заявил совсем недавно министр. При этом, как отметил господин Мединский, в случае захоронения тела вождя Мавзолей должен остаться частью ансамбля Красной площади. "Его надо оставить. Возможно, сделать открытый музей советской истории - это был бы очень посещаемый музей с дорогими билетами", - пояснил высокопоставленный чиновник.

Не могу точно предположить, какая дальнейшая судьба ожидает Мавзолей, но о другом памятнике – легендарном Ленинском мемориале в Ульяновске, который, кстати, тоже не первый год хотят трансформировать в "галерею советского мира", есть что сказать.

У меня, как у коренного жителя Ульяновска, складывается стойкое впечатление, что уникальный мемориал, возведенный в 1970 году в честь 100-летия со дня рождения Ленина и ставший, без преувеличения, визитной карточкой города, сегодня превращается в низкопробный кабак с видом на Волгу.

Да-да, величавое, поражающее своей мощью и архитектурой здание сейчас рассыпается на глазах у ульяновцев. Некогда притягивавший туристов со всего мира, сегодня комплекс стремительно ветшает. Дошло до того, что по периметру здания установлены предупредительные таблички, извещающие о том, что "возможно падение плит". Плиты и вправду то и дело падают, и фасад мемориала во многих местах уже зияет страшными "пробоинами". Вход на смотровую площадку перегорожен, но если подняться туда, то можно увидеть скрытую от глаз часть здания. Это страшная разруха – грязные оконные стекла, потрескавшиеся оконные рамы, истлевшие до дыр советские занавески.

И в этом музее, который располагает самым большим в городе концертным залом, выступают не только приезжающие с гастролями Жасмин и группа "Звери". Теперь здесь не стесняются проводить свадьбы. На днях вот вообще случился казус: интеллигентная публика пришла на концерт классической музыки, а этажом ниже под зажигательные ритмы Верки Сердючки плясала свадьба. И топ-менеджмент мемориала объясняет: "Дескать, нам же надо зарабатывать".

Мне бы хотелось сказать министру культуры Владимиру Мединскому: "Вы уже бывали в Ульяновске, правда, еще не в статусе министра. Рекомендую приехать еще раз и посмотреть на этот так называемый музей, который сегодня, по моим личным ощущениям, превращается в пугало. А как еще назвать падающие плиты, ободранные стены, выщербленные ступеньки, плюс к этому пьяные гулянки (тут – то свадьбы, то корпоративные вечеринки)? "

А другую сторону мемориального комплекса, ту, что выходит на красивейшую волжскую набережную, в буквальном смысле облепили пивнушки, подобравшиеся практически под свод здания. И получается почти по-есенински: снова пьют здесь, дерутся и плачут.

Когда ко мне приезжают друзья и знакомые из других городов, я вынужден вести их к Ленинскому мемориалу – ну как же, побывать в Ульяновске и не увидеть этот музей своими глазами! Но мне стыдно приводить сюда людей. Потому что они увидят здесь не просто разруху в виде осыпающихся плиток. Даже это еще не самое страшное и катастрофичное! Люди увидят запредельный, шокирующий цинизм – где еще разливают пиво и жарят шашлыки практически на территории музейного комплекса, а бегают справлять нужду – под красивые мощные елки, тут же, прямо у стен мемориала.

Мой ульяновский приятель Дмитрий Ежов уже не первый раз поднимает эту тему. Он вспоминает, что тезис "культура должна зарабатывать" здесь начали претворять в жизнь достаточно лихо: сначала – с вечеринок со стриптизом, что обернулось нешуточным скандалом! А дальше, говорит Ежов, в мемцентр "пришел поп-корн". "Затем в мемцентр пришли свадьбы. С такими ценами, что мама не горюй, и по странным схемам. По- настоящему культурное, я бы сказал смысловое пространство, последовательно разлагают на бизнес. Корпоративы начали теснить международные фестивали, а свадьбы - симфоническую музыку", - констатирует ульяновец.

Я предвижу вопрос, который мне зададут руководители Ленинского мемориала: "Дескать, а что делать?" На мой взгляд, надо быть честными, следует определиться, что для нас Ленинский мемориал – здание, которое пора окончательно "перепрофилировать", например, под кинотеатр со всей соответствующей атрибутикой, либо же важная часть истории, которую следует сохранить. Это, естественно, два принципиально разных пути. И, в конце концов, господа, почему для вас культура связана лишь с ширпотребными кафе-палатками и пьяными корпоративами?

Сейчас же при полном отсутствии концепции мы получаем развал как материальный, так и нравственный. Если стране больше не нужен Ленин, то надо найти силы отречься от него. К примеру, ульяновские власти уже встают на путь отречения от вождя – сейчас идет активная работа по популяризации Ульяновска не как родины Владимира Ильича, а как родины…. Колобка. Может, этот уровень и вправду ближе и роднее?

И последнее. Всем тем, кто еще не был в Ульяновске, но хотел бы посмотреть на поистине легендарный Ленинский мемориал, советую поторопиться. Ленин пока еще жив. Но вот будет ли жить дальше – еще большой вопрос.

К моему удивлению, послушать концерт пришла совершенно разнородная публика: и вполне симпатичные девушки, и уже зрелые пары, и типичные интеллигенты-очкарики. И тогда я в очередной раз убедился, что русский шансон как отдельный жанр – это отнюдь не прерогатива бандитов, жуликов и людей, уже побывавших за колючей проволокой.

Русский шансон или песни неволи – музыка, которая исторически близка моему народу. Вот и концерт "Лесоповала" традиционно начинается со стихов основателя группы поэта Михаила Танича: "О чем поет "Лесоповал"?/ Да обо всем - про то, про это…/ А не про то, кто что сказал/ На сходняке авторитетов. / О том, как плохо воровать,/ И деньги краденые тратить./ И как бы жизнь не прозевать,/ И как ее перелопатить./ Как мы остались ни при чем,/ Когда такие перемены,/ А также - обо всем, о чем / Не услыхать с попсовой сцены".

Михаил Исаевич, на мой взгляд, предельно точно сформулировал контент русского шансона. Когда люди спорят о "пользе и вреде" песен неволи, очень часто приходится слышать один и тот же аргумент – дескать, идет романтизация тюрьмы, воспевание криминальной жизни. Мне думается, что так считают люди, которые достаточно поверхностно знакомились с песнями неволи. Бесспорно, в широкие и размытые рамки направления "русский шансон" можно загнать практически все, что не вписывается в плей-лист традиционной радиостанции. Именно поэтому сюда, зачастую ошибочно, впускают и откровенно маргинальные произведения.

Не сочтите меня адвокатом русского шансона, однако я глубоко убежден, что речь идет о национальной, имеющей исторические корни песне. Песни неволи – это не жанр, появившийся в современной России. Арестантские и острожные песни в большом количестве существовали и несколько веков назад. Можно вспомнить Алексея Толстого со своими "колодниками", которые "поют про свободные степи, про дикую волю поют". Или Огарева, рассказывающего про арестанта, которого "то ль схоронят здесь живого, то ль на каторгу ушлют".

Русский шансон сегодня слушают не только вчерашние сидельцы. Эти песни доносятся из машин вузовских профессоров, сотрудников полиции, судей и прокуроров. Как правило, эти песни отнюдь не превозносят тюремную романтику, более того – наоборот, демонстрируют тяжесть жизни там, в неволе. В основе этих песен подчас – судьба оступившегося человека, совершившего ошибку и не желающего ее больше повторять.

Популярность этого жанра в России, как мне представляется, вполне объяснима. Слишком уж легко в нашей стране оказаться за решеткой.

Вспомнить того же поэта Танича, который в дружеской компании сказал, что немецкие машины лучше наших. Один из услышавших это донес на него, в итоге Танич оказался в лагерях. Думаю, что и за более современными примерами далеко ходить не надо. Видимо, отсюда и полное неверие в судебную систему. Это неверие отдельной темой фигурирует в русском шансоне: "Говорил защитник долго - долго,/ И всего два слова - прокурор!/ Но всего двух слов его хватило, /Чтоб сидел я в зоне до сих пор". Когда я писал этот пост, то натолкнулся на любопытную статью Абрама Терца, который цитировал воспоминания Достоевского о каторге: "…Вследствие мечтательности и долгой отвычки свобода казалась у нас в остроге как-то свободнее настоящей свободы, то есть той, которая есть в самом деле, в действительности".

В моей машине (а именно в ней я преимущественно слушаю музыку) найдется и диск Михаила Круга со ставшим почти легендарным "Владимирским централом", и Александр Розенбаум с не менее знаменитыми "Снегирями" и "Гоп-стопом", и тот же "Лесоповал" с "Белым лебедем" и "Голубикой". И теперь, прочитав вот эти воспоминания Достоевского, мне стал во многом понятен феномен популярности русского шансона.

Убежден, что мы все, люди, живущие в России, вольно или невольно мечтаем о свободе. Понятно, что сейчас, слава Богу, в лагеря за рассказанный на кухне анекдот не отправляют, но с обысками уже приходят. А может быть, мне, журналисту по профессии, особенно остро чувствуется дефицит свободы. Когда, например, редактор просит "не упоминать имя Владимира Путина". Мало ли что, на всякий случай.

У медиков есть термин – чувство неудовлетворенности вдохом, когда пациент испытывает ощущения, при которых ему будто бы не хватает воздуха. Что-то подсказывает мне, что моя страна так дружно "подсела" на свободолюбивый шансон именно по этой причине - воздуха не хватает.

Или потому, что "вся страна разделена на сидевших и сидящих, остальным, вполне возможно, это предстоит"?

"Нас это не касается" и "От меня это не зависит" - пожалуй, наиболее распространенные гражданские позиции в России. Подобный взгляд на жизнь особенно хорошо чувствуешь не в столице, не в густонаселенном мегаполисе, а в среднестатистической провинции.

Попробуйте отъехать от Москвы и поговорите с людьми о том же угрожающем стране финансовом коллапсе. Я попробовал и поговорил. "Нам-то что? Мы на рубли живем", "В магазинах ничего вроде не подорожало", "Это пусть богатые думают, а нам терять нечего" - такие ответы я лично услышал от людей в Ульяновске, расположенном в каких-то 850 километрах от российской столицы.

Если послушать рядовых россиян, то их вообще много что "не касается". Возьмите тех же "героев нашего времени" Сергея Удальцова и Алексея Навального. Для огромной страны, той, которая раскинулась за Московской кольцевой автодорогой, и Удальцов, и Навальный – какие-то почти экзотические персонажи, которые, по мнению многих, мотаются по полицейским отделениям и следственным изоляторам, защищая исключительно собственные интересы. Какие именно – расшифровывать нынче не принято.

С этой страшной бессловесной позицией мы сталкиваемся практически на каждом углу. Помнится, в канун 200-летия со дня рождения величайшего земляка ульяновцев писателя Ивана Гончарова местные чиновники решили вырубить в центре города сквер, носящий имя прозаика. На защиту этого исторического места и зеленого уголка в пыльном городе встали единицы. Остальных по традиции "это не касалось", либо от них "это не зависело". В итоге позорная вырубка (а сейчас в юбилейный год сквер превратился в замощенную плиткой площадку) свершилась.

На днях я стал свидетелем вырубки во дворе пятиэтажки, в которой живу практически с самого рождения. "Лесорубы" из местной управляющей компании с фиктивными разрешениями на руках (что позднее было доказано природоохранной прокуратурой) попытались "зачистить" от зелени некогда уютный двор. Лишь благодаря вмешательству руководителя регионального Госэконадзора Константина Долинина лесоповал удалось остановить. Но страшно другое. Часть жителей поддержала вырубку, а большинству было все равно – их это тоже не касалось, от них это не зависело. Они сразу же поспешили отгородиться от проблемы – дескать, раз рубят – значит, так и должно быть.

Признаюсь честно: вот в такие минуты мне становится стыдно за мой народ, стыдно за людей, с которыми я встречаюсь практически каждый день на лестнице в подъезде или в магазине. Господа, вы что, с другой планеты? Вам не хочется дышать нормальным воздухом? В первую очередь своей трусливой позицией вы предаете не себя, а своих детей, которым без преувеличения предстоит жить в руинах.

Иногда мне кажется, что для кардинального перелома общественного сознания нужны какие-то особые потрясения. Ведь сейчас протестующие в российской столице – это лишь верхушка айсберга, вполне благополучная часть российского общества – с нормальными зарплатами, квартирами и машинами. Все остальные еще только скептически улыбаются при упоминании фамилий Навальный и Удальцов, либо переспрашивают: "Кто-кто? Не, не слышал".

Уверен – все мы многое могли спасти, если бы не молчали и помнили: нас все касается. И курс доллара, и цены на нефть, и тополь под окном дома, в котором мы живем. Говорящие мерзавцы способны вызывать большее уважение, чем бессловесные подлецы. Попытки отстаивать собственную позицию дорогого стоят. Еще не поздно что-то изменить и, как говорится в одной рекламе, проснуться для жизни.

А на днях с удовольствием узнал, что таких, как я, то есть тех, кто не дружит с телевизором, в нашей огромной стране становится все больше и больше. Так, практически эффект разорвавшейся бомбы вызвала новость о том, что аудитория крупнейшего российского поисковика "Яндекс" обогнала аудиторию крупнейшего телеканала страны – "Первого".

По сведениям исследовательской компании TNS, в апреле популярным поисковиком ежедневно пользовались более 19,1 миллионов россиян. А "Первый канал" каждый день смотрели более 18,2 миллионов человек. В итоге интернет победил телевизор с перевесом в один миллион. Справедливости ради стоит отметить, что это касается только ежедневной аудитории. По еженедельной телевизор пока все еще впереди, однако, можно предположить, что ненадолго.

Вполне красноречивыми являются и другие цифры: сейчас стремительными темпами сокращается разница между аудиторией всех телеканалов и всего Рунета. К примеру, в апреле в глобальную сеть ежедневно выходили 30,5 миллионов человек, а телевизор каждый день включали на миллион человек меньше. Эксперты все чаще указывают на то, что с тех пор как в интернете появилось потоковое видео, люди все чаще предпочитают смотреть фильмы и программы именно в сети.

На мой взгляд, в эпоху мощнейших информационных возможностей, получать информацию из уст Екатерины Андреевой - далеко не лучший вариант. Несколько лет назад люди делали это от безысходности – просто у большинства не было другого выхода. Сегодня же все, к счастью, кардинально меняется.

Часто приходится бывать в сельской местности. Вот лишь одна из недавно увиденных лично картинок: обычная деревня, расположенная в 70 километрах от Ульяновска. 60-летняя тетя Галя выходит в огород и жалуется: "Пишу второй день Сашке в "Одноклассники", а он, зараза, не отвечает!". Я поначалу не поверил, а потом узнал – оказалось, что половина деревни регулярно "зависает" во всемирной паутине. Купили модемы, платят 200-300 рублей в месяц и активно "юзают" интернет. И новости теперь тоже получают не из "ящика", как раньше, а оттуда – из сети. Поэтому для меня было откровением услышать от типичной деревенской тети Гали ее оценку политической ситуации в стране. "Ну, скажи, зачем руки-то так выкручивать, словно он бандюга какой-то, а? – вздыхает тетя Галя. – Ох, не знаю, чем это все закончится".

"Кому руки-то крутят?" - не сразу понял я. Тетя Галя совершенно ошалело посмотрела на меня: "Кому-кому! Навальному".

А вчера я сорвался и включил телевизор – патологоанатому ведь тоже на первых порах интересно изучать циррозную печень. Увидел большой репортаж о чествовании сборной России по хоккею. Посмотрел. А следующим по очереди шел сюжет тоже про хоккей. Показывали, как россиянин по фамилии Путин пытается махать клюшкой. Впрочем, этот самый россиянин не так давно признавался, что еще только осваивает игру.

"Я пытался и пытаюсь до сих пор научиться играть в хоккей. Я, как корова на льду, до сих пор пытаюсь что-то изобразить", - говорил Путин. Я выключил телевизор, почти не сомневаясь, что так поступили многие. А какой смысл щелкать пультом в поисках каналов – кто у нас не первый, тот у нас второй…

На днях я встречался с одним региональным политиком, мечтающим стать депутатом областного уровня. И он мне просто, как дважды два, изложил: "Понимаешь, если пять лет назад для того, чтобы дойти до людей, надо было печатать газетенки стотысячным тиражом, то теперь это не прокатит. Придется создавать сайт и группу в социальных сетях".

Думаю, что я скоро вновь избавлюсь от телевизора. Дам в интернете объявление о продаже, например. Надо ловить момент. Сейчас его, может, еще купят. А вот через год рискую остаться ни с чем.

К чему я все это рассказываю, спросите вы? На этой конкретной ситуации мне хочется продемонстрировать, как на куски рушится целая система, которую, по всей видимости, действительно пора менять. Система видеофиксации нарушений Правил дорожного движения, которая успешно работает в большинстве цивилизованных стран мира, в России оказывается, на мой взгляд, практически неработоспособной.

Я позвонил судебным приставам, и они мне объяснили, что "в ГИБДД, видимо, произошел какой-то сбой", потому они и не рассылают письма. "В нашем письме реквизиты указаны, вот и платите", - порекомендовали мне приставы. Платить я не пошел, а 13 апреля текущего года отправил письмо в Управление ГИБДД Ульяновской области, попросив предоставить фотосвидетельства допущенных мной нарушений и разъяснить ситуацию. Прошел месяц, а ответа со стороны Госавтоинспекции так и не поступило. Правда, один раз позвонил представитель этого ведомства, который посетовал на плохую работу "Почты России". По его словам, именно почтовики не доставили мне заветные письма. После этого сотрудник ГИБДД предложил мне подъехать, обещая "показать на компьютере все мои нарушения".

Господа, в который раз в своих постах я пытаюсь донести одну и ту же мысль: я хочу жить по законам, а не по понятиям. Если я нарушил Правила движения, то готов понести за это наказание, в данном случае – заплатить за это положенный штраф. Но вся беда в том, что я понятия не имею, что именно я нарушил. В конце концов, разве главная функция любого штрафа не воспитательная? Сейчас же складывается впечатление, что государство в лице различных служб вымогает у меня 200 рублей – дескать, плати и не выпендривайся.

Я хочу, чтоб мне в установленном законом порядке прислали фотосвидетельства моих нарушений, чтобы я имел право на их обжалование в суде. Повторяю – это совершенно нормальная система. Ненормально – это когда я вынужден вести затяжную переписку с ГИБДД и звонить судебным приставам. Ненормально – это платить штрафы, о которых ты не подозреваешь.

Я стал разбираться, и выяснилось, в Ульяновской области сложилась система, при которой из водителей буквально выколачивают штрафы – при этом многие даже не понимают, что и где они нарушили. Буквально на днях мне пришло сразу два письма от ульяновцев. Позвольте процитировать одно из них. "Пришло постановление от судебных приставов обычным письмом в почтовый ящик, а не заказным, как это должно быть. Мол, штраф 300 рублей. А штамп на письме недельной давности. Звоню приставам – дескать, объясните, почему постановление с такой датой и где сама фотография, - пишет автомобилист. – На что мне ответили – у нас большая загрузка, а так как вы пропустили срок оплаты – платите на 500 рублей больше".

Автор письма признается – пришлось заплатить. По той простой причине, что уезжал за границу, опасался, что его могут просто не выпустить из аэропорта. Такой механизм сейчас активно используется в России – закрывать дорогу должникам за рубеж. "Кстати, фотографию мне так и не показали, мол, искать им некогда. Спорить с нашей системой бесполезно. Вот так и живем в этом бардаке", - заключает автомобилист.

Мне вот даже стало смешно: я отправил в ГИБДД заказное письмо, потратил на него 50 рублей. Думаю, что сотрудники Госавтоинспекции мне все же ответят и тоже потратят 50 рублей. Еще наверняка что-нибудь нехорошее пришлют судебные приставы, считайте, еще 50 рублей. Ну да, эта система неисправима: на кону 200 рублей долга. А я ведь не отказываюсь платить, просто пока мне, как и огромному числу других россиян, никто не может объяснить – за что. Похоже, прав был тот советский сантехник.

Я специально в сети почитал справочную информацию об этом городе. От одного только описания становится как-то не по себе: единственный город в мире, находящийся непосредственно на Полярном круге, число дней со снеговым покровом и устойчивыми морозами - до 200 в году, численность населения - 42 тысячи человек. А вчера приятель прислал sms в солнечный Ульяновск - пишет, что утром в Салехарде было минус 4, а днем "разогреет" до плюс двух…

Мой приятель и его жена - вовсе не экстремалы-путешественники, которым не хватает адреналина в жизни. Толковые ребята, закончившие вуз. А после того, как поженились и приобрели квартиру в ипотеку, поняли, что с ульяновскими зарплатами их жизнь превращается в какую-то совершенно бездонную долговую яму.

Немного арифметики. "Вот смотри, - объясняет приятель мне. – В Ульяновске наш совместный доход составляет 20 тысяч рублей. Из них 10 тысяч надо отдать за ипотеку, в результате 10 тысяч остается на жизнь. Но ты же понимаешь, что на эти деньги семье прожить крайне сложно". В Салехарде, где ребята нашли работу, они будут получать отнюдь не баснословные деньги. Здесь их общий доход - 65 тысяч рублей. Эти деньги позволят им выплачивать ипотечный кредит, а также достаточно сносно существовать.

Тем временем Ульяновск, находящийся в каких-то 850 километрах от Москвы, людям со стороны представляется едва ли не раем земным. Ульяновск - это и культурная столица, и авиационная столица, еще пытается претендовать на звание "молодежной европейской столицы". При этом местные власти всячески стараются закрывать глаза на проблему "утечки мозгов". К примеру, не столь давно заместитель председателя областного правительства Светлана Опенышева меня лично просила не драматизировать - дескать, мозги утекают отовсюду. "Просто многим очень хочется уехать из дома. Молодежи нужны развлечения", - заверяла меня чиновница. И добавляла, что карьерный рост вполне возможен и в родном Ульяновске, было бы желание.

В городе на Волге, если поверить местным чиновникам, вообще многое возможно. Тут, например, уже который год подряд "поднимают демографию" с помощью акции "Роди патриота в День России". Простите за прямолинейность, но жителям региона предлагают заняться сексом, чтобы 12 июня, в День России, произвести на свет ребенка. Отличившимся вручают внедорожник ульяновского производства - "УАЗ-Патриот". Что это - глупая шутка или же высшее проявление цинизма - выносить совершенно интимные вопросы на турниры? Неужели найдется хотя бы один благоразумный человек, который будет рожать ребенка за "уазик"?

К чему я это рассказываю? Да к тому, что громкие региональные реляции о том, как много делается для молодежи - это чистой воды блеф. Знакомая девушка месяца два назад устраивалась в местную IT-компанию. Проходила собеседование, а потом какое-то бесконечное тестирование в три этапа. После чего ей еще дали выполнить "домашнее задание", а потом великодушно приняли - с трехмесячным испытательным сроком, естественно. Девушке пообещали зарплату - 15 тысяч рублей. Это считается очень круто, можно сказать - повезло. Она, конечно, может хорошенько постараться и родить "патриота". Другой вопрос - на какие деньги она его будет кормить?

У моих друзей, уехавших на север, вполне прозаичные цели. Они хотят заработать деньги. Чтобы расплатиться за однокомнатную квартиру в дальнем районе Ульяновска. О "двушке" они пока не мечтают. И ребенка они хотят. Правда, что он вырастет патриотом родного города, как это предписывается властями, не обещают.

Смею заверить: эти ребята - достойные молодые специалисты, которые могли бы оказаться очень полезны в Ульяновской области. Они поехали в этот маленький северный город не за туманом и за запахом тайги. Кстати, раньше, если кто забыл, в Салехард ссылали репрессированных.

И последнее. Если ульяновским властям, которые так много говорят о поддержке молодежи, действительно важно, чтобы молодые люди не сбегали из региона, то я могу предложить простой вариант. Господа! Поговорите с этими ребятами. И про карьерный рост в том числе. И про зарплату. Уверен, если малая родина может дать им достойную работу с разумным доходом, они вернутся.

В конце встречи, когда я предложил задать любые интересующие вопросы, руку подняла девушка с очень умными глазами. "Скажите, - сказала она, - а если ребенок крутого чиновника собьет на машине ребенка другого российского чиновника, то что тогда будет, как вы думаете?".

Я попросил уточнить вопрос, не сразу поняв, о чем именно идет речь. "Ну, кто тогда выиграет? Один крутой чиновник или другой? Понятно, если ребенок такого человека собьет простого смертного, но ведь я вам говорю о совсем другом случае. Вот и спрашиваю – как вы считаете, что будет в этой ситуации?" - пояснила девушка.

Я не знаю, кто задавал этот вопрос – старшеклассница или студентка. Но этот юный человечек, словно лакмусовая бумажка, сумел одним вопросом продемонстрировать едва ли не главные беды российского общества.

Она, по сути, еще ребенок, прекрасно отдает себе отчет в нескольких вещах: а) на дороге, как и в обществе в целом, далеко не все равны; б) справедливости и правосудия в стране как такового нет. И вообще – обо всей этой ситуации она говорила совершенно буднично, можно сказать – как-то привычно.

А остальные участники встречи, как по команде, стали отвечать - у кого денег и связей больше, тот, конечно, и прав. Причем никто из двадцати человек, присутствовавших на этой встрече, даже не усомнился в том, что если vip-чадо задавит обычного смертного, то ему ничего за это не будет. Чего душой кривить: современная российская действительность знает немало таких случаев.

Я не знаю, осознает ли государство опасность такого воспитания. Да, детей, безусловно, можно с малых лет приучить к тому, что в вузы поступают за деньги, что хорошие должности покупаются, как пирожные в магазине, что на дороге опять же при наличии денег можно откупиться от полицейского, что медицинскую справку вполне реально получить, не проходя обследование у необходимых специалистов. Да, повторяю – можно приучить даже детей жить не по закону, а по понятиям. Можно построить (что, как мне представляется, уже произошло) целое общество по криминальным лекалам с демократической ширмочкой, которую можно время от времени выставлять напоказ – дескать, смотрите, у нас тут все вполне цивилизованно, президент и премьер меняются местами исключительно выборным путем.

Но опасность даже не в этом. Вчера я посмотрел на этих ребят, некоторые из которых наверняка станут журналистами. Я думаю, что уже сегодня власть вольно или невольно толкает их на площади. Наверное, именно о них так презрительно отзывались главные пропагандисты нашей страны – дескать, фу, маргиналы. Наверное, и этим ребятам, с которыми я вчера общался в Димитровграде, тоже скоро пообещают "размазать печень"…

Сейчас мне кажется, что я ответил девочке на ее вопрос какую-то банальность – про то, что журналисты не должны давать замалчивать факты произвола. Как говорится, невзирая на имена и звания. А что бы будущей журналистке ответили вы?

Что же получается: одной рукой действующая власть всячески пытается выжечь любое напоминание о коммунизме, а другой – сохраняет этот определенно коммунистический атрибут. В итоге мы видим некий оксюморон. В том смысле, что во времена настоящих субботников люди выходили на улицу с метлами и граблями для того, чтобы сделать свой двор, город уютнее и чище. Это был своего рода элемент объединения людей. При этом никто не платил каким-то домоуправляющим компаниям откровенно бешеные деньги за уборку и благоустройство территории.

Что же выходит сейчас? Когда я изучил коммунальную квитанцию, то в очередной раз убедился, что за те деньги, которые мы, жильцы, ежедневно вносим, наш двор и город в целом должны мести и благоустраивать едва ли не круглосуточно. В итоге же складывается поистине абсурдная ситуация – мы платим деньги за благоустройство территории, которое, к примеру, во дворе дома, где  я живу, свелось к спилу живых деревьев и установке полуразрушенных клумб. А после этого сами идем выгребать мусор. Господа, вы платите парикмахеру, а потом разворачиваетесь и идете домой стричься самостоятельно? А ведь это ровно такая же услуга. И призывы к совести и моральным качествам выглядят здесь, как мне представляется, совершенно неуместно. Если страну перевели в систему рыночных отношений, то надо быть последовательным до конца.

На днях услышал, как знакомый вузовский преподаватель возмущался по поводу того, что студенты одного факультета отказались убираться в городском сквере, проигнорировав субботник. Негодованию преподавателя не было предела - дескать, никакого уважения, полное падение нравственности,  безоговорочная утрата морали! Однако в этом случае я всецело на стороне студентов, многие из которых еще и платят деньги за свое обучение. Если уж на то пошло, они пришли учиться, а не убирать грязь в городском парке, подменяя собой дворников, работа которых оплачивается из местного бюджета.  

Само понятие "субботник" было распространено только в Советском Союзе, а на сегодняшний день  известно лишь в странах, возникших после его распада. В первом коммунистическом субботнике участвовало 15 человек. Из них 13 коммунистов и двое сочувствующих. А 10 мая 1919 года состоялся первый массовый (205 человек) коммунистический субботник на Московско-Казанской железной дороге, который стал поводом для статьи Владимира  Ленина "Великий почин (О героизме рабочих в тылу. По поводу "коммунистических субботников")". Тогда начинание московских железнодорожников, активно подхваченное на промышленных предприятиях, Ленин назвал "проявлением героизма трудящихся масс, начавших практическое строительство социализма".

Я считаю, что нынешние субботники во многом аморальны. Аморальны хотя бы потому, что в условиях исчезновения идеологической составляющей они стали банальным средством экономии и одновременно дешевой показухой. Ни для кого не является большим секретом, что сегодня  зачастую клерков и работников промышленных предприятий выводят на добровольно-принудительные субботники.

Россия - действительно удивительная страна. Каждый апрель тут бурно обсуждают, выносить ли Владимира Ильича из Мавзолея или нет, после чего организуют субботники. И, согласитесь, особо интересно наблюдать, как на эти ритуальные взмахи вениками приезжают высокопоставленные персоны.

В Ульяновске, на родине вождя мирового пролетариата, мне неоднократно доводилось наблюдать, как первые лица города и области на роскошных иномарках дружно съезжались для того, чтобы походить с граблями под прицелами телекамер. Правда, никто потом не сообщал, во сколько бюджету обходится работа таких vip-дворников.