По-малайски слово "оранг" значит "человек", "асли" - "оригинальный", "подлинный". Таким образом, малазийские аборигены "Оранг Асли" - это самые что ни на есть Подлинные Люди.

Оранг Асли это несколько групп племен, которые населили Малайзию более двух тысяч лет назад. Малайцы же, правящие сейчас, создали свою страну лишь шесть веков назад.

Коренные народы сегодняшней Малайзии жили глубоко в недоступных джунглях, и даже борьба за землю между малайцами и колонизаторами не сильно им мешала.

Некоторые племена ушли глубже в джунгли, но роль их, тем не менее, усилилась - тропинки в тропических лесах составляли очень важные для экономики полуострова пути. Только Оранг Асли могли транспортировать товары между другими народами, живущими у моря и рек, и продавать им продукты леса.

Когда Малайзия получила независимость, власть в стране переняла малайская националистическая партия UMNO, которая до сих пор выигрывает все выборы. С тех времён ситуация коренных народов начала меняться драматически.

Чтобы узнать историю от самих Оранг Асли, мы с другом решили добраться до одной из глухих деревушек, познакомиться с людьми и обо всём их порасспрашивать. Таким местом стало поселение Бердут.

Расположена деревня в штате Паханг - в сердце континентальной Малайзии. Племя Джах Хут является частью группы Сенои. Население более 400 человек, если быть точным: 63 семьи.

У некоторых семей есть небольшие плантации масленичной пальмы или каучука, когда-то подаренные им UMNO, но большинство юношей выезжает из деревни в поисках временных работ в частном секторе.

Местные племена, предки жителей Бердута, жили в том же районе, хотя и были кочевниками. Строили дома из бамбука, которые обычно после двух лет съедались муравьями, термитами, грибком и влагой. По вере Оранг Асли в основном анимисты и когда кто-то умирал - деревню обычно переносили на другое место.

По местной легенде, в те времена здесь жил святой человек по имени Мунинг Дукик. Имел он магическую способность всё время держать волос в горле. Мунинг мог этот волос в любое время вынуть из горла и засунуть обратно. Когда он умер, то его похоронили под большим старым деревом, и сейчас его могила является святым местом и самой старой гробницей в окрестностях.

Во времена британской колонии англичане начали регистрировать людей коренных народов, а британские антропологи и лингвисты первыми описали эти весьма древние народности. До сих пор существуют документы главных людей деревни с их фотографиями, информацией о деревнях и их жителях, описанием внешности и даже характера вождя. На территории, на которой находится Бердут, англичане создали резервацию с площадью более пяти тысяч гектаров.

Когда японцы бомбардировали территорию Малайзии, Оранг Асли собрались над могилой Мунинга Дукика с просьбой изгнать врагов. Вскоре бомбардировки прекратились, а могила Мунинга Дукика стала ещё более почитаемым местом.

Малайзия, получившая независимость, приняла конституцию, в которой имеется запись о том, что Оранг Асли имеют право жить на земле своих предков. Были созданы учреждения, такие как Департамент по делам Оранг Асли (JAKOA), занимающийся развитием коренных народов. Оранг Асли получили гражданство, документы, а их дети стали учиться в школе. Но эти перемены имели свою, достаточно высокую цену.

Государство начало строить бетонные деревни для Оранг Асли, которые были вынуждены оставлять свои поселки и переезжать в правительственные.

Бывало, чтобы подарить землю бедным малайским семьям, с неё просто сгоняли живущих там Оранг Асли.

Тем не менее, жители деревень могли обращаться в Департамент по делам Оранг Асли с просьбами обо всём, что им было нужно - школа, электричество и т.д. Они получили дороги, основное образование, проточную воду. Также - общественные места, где старейшины могут решать проблемы посёлка, шаманы - совершать церемонии и где... правительство организовало караоке с бесплатным пивом. Оказалось, что Оранг Асли обожают танцевать свои племенные танцы в караоке-барах.

Малайзия - это исламское государство, с высокими налогами на алкоголь. Ведущая партия старается, чтобы Оранг Асли забыли о своей традиционной жизни, были довольными условиям в бетонных деревнях и, конечно, - голосовали за неё в выборах.

Так как правительство хотело продавать землю Оранг Асли внутренним и заграничным инвесторам, оно стало делать все, чтобы местные не могли доказать, что это земли их предков. Начиная от оспаривания или просто непризнания границ резервации, установленных Великобританией, и заканчивая закрытием глаз на зачистку древних кладбищ местным конгломератом.

Джунглей становится всё меньше, а людей всё больше (из-за улучшения гигиены и службы здравоохранения), и Оранг Асли стало не хватать натуральных ресурсов для жизни. Они уже не могут охотиться с трубками на обезьян - к тому же обезьяны не живут на плантациях масличной пальмы. Не хватает ротанговой пальмы, эквивалента нашей ивы, которую всегда использовали для изготовления предметов первой необходимости.

Большинство Оранг Асли поддерживает свою жизнь земледелием и работой. Хотя и есть один мужчина из Бердута, закончивший политехническую школу и нашедший работу инженера в Куала-Лумпуре, но почти все мужчины в посёлке закончили не больше шести классов. Им приходится выезжать в ближайшие деревни и городки в поисках заработка на плантациях, стройках и другой тяжёлой низко оплачиваемой работы.

На заработанные деньги покупаются бензиновые электрогенераторы, благодаря чему многие установили в своих домах свет, вентиляторы, защищающие от тропической жары, и даже телевизоры с плеерами DVD.

Сегодня свет в домах включается лишь на время свадеб, а телевизоры стоят скорее как мебель, не работая вообще никогда. Корпорации и конгломераты платят за работу субподрядчикам, которым выгоднее нанимать команды рабочих из Непала или Бирмы. Денег хватает только на батарейки для фонариков или бензин для мотоциклов, чтобы отвезти детей в школу.

На ранний завтрак или отдых во время самой сильной жары, селяне собираются в группы. Начинают с пищи, которую обычно составляет дикий сырой толченый рис. Потом старшие мужчины ведут беседы, а юноши играют в карты на мелочь. Женщины сидят на кухне или заплетают длинные волосы своих сестёр и соседок.

Департамент по делам Оранг Асли с 2002-го года старается убедить племя, чтобы они бросили отеческую землю и переехали в соседнюю деревню. Там они получат землю, бетонные дома с электричеством, школу и зал, в котором им будут давать пиво для разогрева настроения во время караоке. Сказали, что земля, на которой находится Бердут, уже принадлежит какому-то датчанину. Так местные люди и живут нелегально на земле неизвестного им заграничного инвестора.

Старейшина говорит: "Везде вокруг вырезали все джунгли и посадили на их место масличные пальмы. А мы жили здесь ещё до приезда англичан, по закону мы можем жить на этой земле, пусть оставят нас тут, где есть хотя бы остатки наших джунглей".

Конечно, заманчиво обвинить во всем транснациональные корпорации или просто большие фирмы.

Им вообще в последнее время много достается: и налоги-то они не платят, и об окружающей среде заботятся как-то не так, и всячески экономят на охране труда и условиях производства (например, в Бангладеш), да и, кризис современного капитализма произошел исключительно из-за их жадности.

Однако следует быть справедливым: трагедия в Бангладеш, где в результате обрушения здания швейной фабрики погибли более 1100 человек, все-таки лежит на совести, во-первых, хозяев фабрики, а во-вторых, правительства страны.

Конечно, дешевая одежда не сочетается с нормальной оплатой труда. Купить, допустим, юбку, которая стоит меньше проездного на день в лондонском метро, почему-то кажется нормой. Но услышав об огромном количестве смертей, общественность наша взволновалась.

Разумеется, людей жалко. Само собой, крайне неприятно осознавать, что в какой-то мере приходится нести ответственность за их гибель. Но ведь, давайте говорить честно: ничего не поменяется.

Намедни британская газета для ритейлеров опубликовала результаты опроса общественного мнения, в котором ясно говорилось, что потребители и дальше не собираются интересоваться тем, кто, когда и где произвел тот или иной продукт. Потребитель не откажется от возможности покупать все дешевле, оставляя фирмам самим заботиться о том, чтобы их подрядчики и субподрядчики были вне подозрений.

А потом газеты перестанут об этом писать, теленовости показывать жуткие кадры, и все как-то образуется и забудется. До следующего раза.

Когда западные профсоюзы доканывали крупные фирмы, они вряд ли думали, что результатом их вполне понятной борьбы будут не лучшие условия труда дома, а отсутствие рабочих мест как таковых.

В той же Британии по-прежнему хватает людей, занимающихся ручным трудом. Только они не шьют одежду, не выплавляют сталь и уж точно не строят локомотивы с вагонами, а все больше обслуживают домашнюю технику другой части населения.

Всем постоянно нужны водопроводчики и "инженеры" (они тут так называются), способные починить заупрямившуюся стиральную машину. Но о том, что требуются, например, сталелитейщики, я давно не слышала.

В результате одежду отправляют шить в Бангладеш или Вьетнам, а компьютеры собирать в Китай. Причем с ростом среднего класса в Китае, эти предприятия постепенно могут начать перемещаться и дальше по третьим странам, закончив, например, в Африке.

Рецептов того, как исправить существующее положение вещей, есть немало. Честно говоря, пока что большинство из них представляются несколько утопическими. Опишу только две крайности.

Вариант первый: закуклиться. Сторонники изоляционизма призывают в очередной раз закрыть границы, выйти из состава всех или большинства наднациональных образований (в случае Британии речь, разумеется, идет о ЕС), вернуть необходимое производство на родину. И жить, как жили.

Но, во-первых, в современном мире крупные производства, работающие только на внутренний спрос, долго не просуществуют. Во-вторых, для того, чтобы эти товары народ мог хоть как-то себе позволить, придется или сильно сокращать зарплату рабочих, или даже идти назад, по пути, обратному прогрессу, достигнутому широкими массами в том, чтобы делать как можно меньше, а жить как можно лучше. Очевидно, что массам это не понравится.

Ну и потом трудно себе представить, что человечество вдруг добровольно возьмет и повернет обратно к феодализму и натуральному хозяйству. Это невозможно - хотя бы по причине наличия современных средств информации.

Частичное огораживание от внешнего мира может, конечно, принести результаты.

Но, если страны третьего мира окажутся не в состоянии зарабатывать деньги, хотя бы в качестве заводского придатка развитых стран, то там, по словам, например, болгарского социолога Андрея Райчева, взрыв может получиться похлеще, чем в перегретой скороварке.

Большинство стран, работающих на удовлетворение западного потребительского спроса, перенаселены. Причем более половины населения составляет молодежь, которую надо и чем-то кормить, и чем-то занять. И если вдруг представить себе, что западный потребитель, проникшись чувством вины и солидарности с бангладешскими швеями, решит больше эти товары не покупать, то, как вы думаете, кто же от этого сильнее всего пострадает? Уж точно, не фирмы-заказчики. А вот швеям быстро станет нечего есть.

Вариант второй - образование огромного наднационального правительства, которое будет мудро и спокойно решать, как обращаться и как перемещать по миру трудовые, экономические и прочие ресурсы. Чтобы, значит, каждая страна добровольно отказалась от своего суверенитета ради всеобщего блага.

Честно говоря, об этом как-то и думать странно. Пока что мировые тенденции почему-то опять заворачиваются на сепаратизм. К тому же в мире есть уже одно такое наднациональное объединение: ООН. И что, много согласия среди его членов мы наблюдали? Даже постоянные члены Совбеза, которых всего ничего и то договориться не могут, а что уж говорить обо всех вместе!

Поэтому предполагаю, что ничего не поменяется. И постепенно трагедия в Дакке забудется. Как забылась трагедия в Бхопале, например, О ней вспоминают на годовщины, или при создании документальных фильмов. И на этом все заканчивается.

И, увы, но не похоже, что альтруизм в скором времени станет господствующей идеологией человечества.

Вчера вечером моя лучшая половина набрела на блог 16-летней девушки из Канады, дочери русских эмигрантов.

Отвечая на вопрос одного из пользователей, кем она собирается стать, старшеклассница сказала: пока не знаю, но точно не буду ходить куда-то каждый день и иметь босса. На юном личике появилась презрительная гримаса.

"Дистанционная" и "творческая" работа превратилась у молодежи в какую-то манию. Только о ней и говорят.

В принципе, это прогрессивное явление. Думаю, со временем таких людей будет становиться больше.

Но требуется ясно понимать две вещи. Во-первых, чтобы достойно зарабатывать в качестве фрилансера, надо быть не просто брокером, художником, переводчиком, программистом, а блестящим востребованным профессионалом в своей области. Нельзя ставить телегу впереди лошади. Во-вторых, работать свободно не значит работать мало.

Девушку из Канады не творчество манит. Она даже не знает, что ее интересует, хотя в 16 лет пора бы и определиться хоть в общих чертах. Она не скрывает, что главное для нее - иметь минимум обязанностей.

Вкалывать и чего-то добиваться в жизни сделалось немодно и несовременно, вот что я вам скажу!

При этом раньше такой человек был жалким лузером, а теперь - "продвинутая личность".

Скорее осудят того, кто амбициозен и трудолюбив: добровольный раб, насаждает конкуренцию вместо всеобщей любви, навязывает обществу ненужные потребности, вот из-за подобных людей войны начинаются и окружающая среда портится. Какая там протестантская этика!

Когда я слышу нытье про "офисное рабство", всегда вспоминаю слова американской писательницы (кстати, нашей бывшей соотечественницы) Айн Рэнд: "Негодяй, утверждающий, что не видит разницы между силой доллара и силой кнута, должен почувствовать разницу на собственной шкуре".

Все хотят кем-то работать, лишь бы не работать. Желательно дистанционно и со свободным графиком. Ни за что не отвечать и никому не подчиняться. И заниматься чем-то очень высоколобым, вроде современного дизайна, либо политически модным, то есть социальным или экологическим.

По моим устаревшим понятиям, уйти с работы означает в пятницу принести коллегам тортик, а в понедельник выйти на новое место с большей зарплатой или карьерными перспективами. Иначе, зачем огород городить?

Теперь постоянно слышишь, что кто-то решил "отдохнуть и осмотреться". Окружающие вместо недоуменных вопросов согласно кивают: давно пора, вот и нам бы так!

Как ни парадоксально, советское общество было в этом смысле глубоко буржуазным. Жить нужно правильно, принимать решения ответственно. Хорошие отметки в школе, хороший институт, хорошая работа, чтобы были ведомственный детсад и дом отдыха. Служебный рост, очередь на квартиру и непрерывный стаж!

Теперь новое отношение к жизни приходит и в Россию вместе со всем хорошим и плохим, что есть на современном Западе.

Одна моя молодая знакомая с дипломом престижного вуза сидит дома, делает кустарным способом ювелирные украшения и пытается продавать их через интернет. Прибыли почти нет, зато в охотку.

Другая девушка ушла с высокой позиции в большой стабильной компании, чтобы "попробовать заняться продажей произведений искусства".

По мне, переквалифицироваться в ювелиры можно, если твои работы пользуются спросом и приносят хорошие деньги, а не получается - оставь это как хобби и занимайся тем, чему пять лет учился.

Чтобы преуспеть в арт-бизнесе, надо окончить факультет искусствоведения, поработать по найму в какой-нибудь соответствующей структуре, приобрести опыт и связи, убедиться, что у тебя получается, а там уж можно и на вольные хлеба.

Более чем проблематично прийти вот так с улицы в весьма специфический замкнутый мир и по-настоящему завоевать там место под солнцем. Но мои знакомые, похоже, такой задачи себе и не ставят.

При этом никто особо не бедствует, все ездят на машинах, ходят с айфонами и айпэдами. Вот что для меня загадка, а не происхождение денег олигархов!

Я, конечно, либерал, и постоянно проповедую принцип: "Живи, как хочешь, и не лезь в чужую жизнь, когда не просят". Но данная ситуация, признаюсь откровенно, меня несколько напрягает.

Почему я с юности пашу, как вол, и на шестом десятке не позволяю себе и думать сбавить обороты, а кто-то с шестнадцати лет настраивается на легкую жизнь?

При Хрущеве был "маяк производства", 70-летний бригадир свекловодов Герой Соцтруда Надежда Заглада. Когда к ней приезжали корреспонденты, она твердила одно: "Я роблю, i усi повиннi робити!".

А главное - эти свободные творческие личности уверены в своем праве не просто жить, а жить достойно! Здесь вам социальное государство, а не диккенсовский капитализм с законом "сделай, или сдохни!".

Из воздуха ничего не берется. За чей счет гуляем? По всему выходит, что за мой, даже если экономически неактивное население и дауншифтеры напрямую пособий не получают.

Гомофобов страшно тревожит перспектива вымирания человечества, "если все станут геями". А меня куда больше беспокоит, что будет с нашей цивилизацией, если вымрут дух соревнования и воля к успеху и преобразованию мира.

Во-первых, форма мялась, во-вторых, примерно через месяц после начала учебного года начинала лосниться, в третьих, на ней вечно оставались следы от мела.

Правда, некоторые мои одноклассницы щеголяли в платьицах с юбкой в складку и отложными воротниками, но такой фасон был редкостью, и добыть его могли только мамы, имевшие связи среди представителей розничной торговли.

А окаянные белые воротнички! Пришивать их было моей обязанностью, и каждое воскресенье я мусолила ненавистные куски кружева с безнадежно обтрепавшимися краями, стараясь придать им приличный вид. После этих ранних экспериментов прошло немало лет, прежде чем я смогла взять в руки иголку без отвращения. Честно говоря, меня вообще удивляет, что я это делаю. По идее, стойко привитый негативный рефлекс должен был сопровождать меня всю жизнь.

Среди старшеклассников, правда, уже допускалась некоторая вольница. Привезенная кем-то из-за границы мне в подарок коричневая юбочка из модного в ту пору кримплена, и сшитая маминой портнихой блузка, почти примирили меня с необходимостью ходить в униформе.

Правда, после первой недели меня отозвала в сторону завуч, и суровым голосом велела хотя бы прикрыть это "безобразие" черным фартуком. Потому что, если я, отличница, и всячески правофланговый элемент позволяю себе такие отступления от правил, то чего тогда требовать от троечников?

Мои дети отучились все начальные классы в либеральной школе, где форма отсутствовала как таковая. Родителей просили не присылать крошек на уроки в кроссовках со стразами или в какой другой вызывающей одежде, но в принципе ограничений не было. При этом успеваемость в целом была на очень высоком уровне.

Со средней школой нам повезло значительно меньше. И не потому, что у нее плохие результаты, а из-за каких-то средневековых, просто драконовских, я бы даже сказала, совковых правил по поводу униформы.

Этой зимой мне пришлось проводить широкомасштабные военные действия против отдела внеклассной работы, требовавшего, чтобы дети в необычно суровую для Англии зиму ходили в школу в пальто исключительно синего цвета.

Поскольку имевшаяся форменная куртка не могла похвастаться даже "рыбьим" мехом, я проводила кампанию в духе: "Вы можете требовать от меня соблюдения правил только тогда, когда в списке необходимой одежды появится форменное теплое пальто".

После тяжелых и продолжительных боев стороны отступили на заранее подготовленные позиции: школа сказала, что, мол, ладно, я, конечно, в чем-то права, но в следующем году, уж, пожалуйста, купите им что-нибудь синее, а я со своей стороны обещала, что дети будут снимать крамольные серые одежки немедленно после пересечения школьного порога.

Я все это к тому, что, как вы понимаете, лично я считаю школьную форму не догмой, а руководством к действию. Если уж школе хочется как-то выделяться на общем фоне, то - пожалуйста. Хотя все равно возникают вопросы.

Моя бабушка закончила много-много лет назад, еще до революции в Санкт-Петербурге гимназию госпожи Стоюниной. Физкультуру у них, кстати, преподавал Петр Лесгафт, чьим именем позднее был назван Институт физической культуры, спорта и здоровья, а среди учеников были старшая сестра Дмитрия Шостаковича и сестра Владимира Набокова.

Так вот, бабушка рассказывала, что для прогрессивного выравнивания социального статуса ученицы должны были носить длинные фартуки с рукавами, типа современных больничных балахонов. Это, конечно, было замечательно, но ученицы все равно хвастались друг перед другом модными туфельками на французском каблуке. Те, у кого на такие роскошества денег не было, тихо и молча страдали.

Пока что, если исключить из уравнения высказывание главного борца с грузинским вином и новогодним обжорством господина Онищенко, заявившего в начале мая, что единая школьная форма будет способствовать повышению здоровья учащихся (якобы благодаря тому, что все будут одеваться исключительно в здоровые, анти-аллергические ткани, с какой-нибудь кислородной пропиткой, которую непременно придумает очередной академик петрик), то картина вырисовывается довольно забавная.

Если вариант, предложенный ЛДПР, о введении единой школьной формы по всей России не пройдет (а учителя думают, что он, скорее всего, не пройдет), то вторая идея - о том, что каждая школа будет вольна сама вырабатывать школьную форму, что многие, как мы знаем, уже и так проделывают - вопрос с социальным неравенством не решит.

Поясню на самом простом примере. В Лондоне, например, уже давно действует такая система индивидуальных форм по школам. И что вы думаете, неужели же заинтересованные родители или просто наблюдатели не знают, что, например, эта черная юбка в клетку и зеленый пиджак являются отличительной чертой престижной и очень успешной школы имени Генриетты Барнс? А вот этот черный свитер - немедленно ставит его носительницу на неопределенную ступень социальной лестницы, которая называется "средняя районная школа?"

Прекрасно знают, и об уравниловке речи все равно идти не может. Если же, паче чаяния, всем детям в обязательном порядке, по всем долам и весям Российской Федерации, невзирая на климатические пояса или культурные особенности, придется впихиваться в единый одежный формат, то почему-то в голову приходит только одно: и кто же нагреет руки на производстве? И сколько же будет стоить такая форма? И не станет ли это еще одним скрытым налогом на правящий российский класс?

Хотя только представьте себе, как запоют сердца тех, кто до сих пор тоскует по былому величию СССР! А если еще можно будет цеплять на грудь значок ГТО...

Начался учебный год,
В школу ученик идет.
Должен он примерным стать
И ряд правил соблюдать.

Форму школьную носить,
Чтобы всегда опрятным быть.
Обувь сменную иметь,
В школе чистоту хранить!

И фильм еще можно будет снять: "Вперед, в прошлое". Подать что ли идею Голливуду?

Но на днях я от души порадовался.

Моя жена, которая трудится административным директором в одной компании, вместе с коллегами из других фирм побывала на презентации в эстонском посольстве.

Что они рекламировали? Возможности своей страны по проведению бизнес-конференций и тренингов!

Великолепно! Аплодисменты! Приз в студию!

Любят эстонцы нас или не любят, кто кого аннексировал, что там подписывали Молотов с Риббентропом, теперь, оказывается, дело десятое. Из "оккупантов" и постылых соседей по советской коммуналке русские превратились в денежных клиентов - и их завлекают в страну, надо будет - красную дорожку под ноги раскатают!

Москвичи, в свою очередь, не дуются из-за того, что эстонцы ушли от нас, как Колобок от бабушки с дедушкой, и вступили в НАТО, что кто-то в лохматые годы служил в СС, и куда переставили памятник. Бизнес делать надо!

На смену варварскому принципу: "Чужой - враг!" идет разумный и человечный: "Кто платит - друг!".

Лучшая гарантия мира - взаимная выгода. А там, может, и до искренней приязни дойдет.

Если люди заключают сделку, то обращаются друг с другом, как минимум, вежливо. А отказываться от нее ради принципа - не от большого ума.

Деньги называют "желтым дьяволом", но на самом деле это эквивалент добра и терпимости.

Большим противником капитала и меркантильного подхода к жизни был Адольф Гитлер. Ему хотелось, чтобы историю делали национальный дух и железная воля избранных Провидением вождей.

Большинство войн начинались не из-за материальных интересов, хотя и это имело место, а из-за религии, идеологии, личных и коллективных амбиций.

Примерно сто лет назад работать и торговать окончательно сделалось выгоднее, чем воевать. Земля перестала быть главным источником богатства, производительность труда и ценность человеческой жизни выросли настолько, что никакие приобретения от победы не оправдывают потерь.

Беда в том, что сознание отстает от реальности.

Недавно по другому поводу я вспоминал рассказ Конан-Дойля "Возвращение Шерлока Холмса". Сейчас приходит на ум другое произведение классика: "Второе пятно".

Неназванный "иностранный монарх", в котором, впрочем, легко угадывается кайзер Вильгельм, прислал королеве Виктории личное письмо с резкими выражениями. "Враги этого монарха", надо полагать, французы, крадут документ из дома высокопоставленного дипломата, чтобы опубликовать его, вызвать в Британии взрыв гнева и втянуть ее в войну на своей стороне.

Помню, я в детстве был потрясен: да хоть бы монарх всех козлами назвал - из-за слов кровь проливать?

А ведь это не художественный вымысел. Именно так началась франко-прусская война 1870 года. Париж что-то хотел от Берлина (что именно, никто давно не помнит), Бисмарк возражал, французский посол поехал за королем на воды в Эмс, чтобы пообщаться без помех. Бисмарк устроил так, что король дипломата не принял и велел газетам напечатать короткую информацию: "Его Величество передал послу через своего адъютанта, что ему не о чем с ним разговаривать".

Понятно, что "железный канцлер" все нарочно подстроил. Но и французы хороши. Спровоцировать и подставить можно только того, кто сам готов быть спровоцированным и подставленным.

"Левиафан" Бориса Акунина заканчивается потрясающей сценой, в которой представители двух самых передовых наций того времени, британцы и французы, сцепились из-за клада, не принадлежавшего ни тем, ни другим, при этом никто и не думал на сокровища индийского раджи сделать что-то хорошее и полезное. У всех одно было на уме: пусть моя страна вооружится еще больше, и покажет всем кузькину мать!

Вот с такими настроениями и докатились до первой мировой войны, а уж затем, как следствие, и до второй.

Вытащили ноги из кровавого болота, в котором гнили миллионы трупов. Осмотрелись. И помаленьку начали кое-что понимать.

Несколько столетий Франция и Германия оспаривали друг у друга Эльзас и Лотарингию. У каждой стороны была своя историческая правда, тем и другим за "святое национальное дело" ни своих, ни чужих жизней было не жалко.

Несколько лет назад на лентах информагентств прошла новость: Берлин и Париж создают совместную мотострелковую бригаду из двух батальонов, французского и немецкого, с дислокацией в Эльзасе.

Еще полвека назад президента Франции, пустившего немецких солдат на французскую землю, сограждане просто линчевали бы. А сегодня это никому не важно, и не интересно. Вопрос для штабистов и интендантов.

Со временем и до россиян дойдет, что принадлежность Крыма, вокруг которой ломается столько копий, никакого практического значения не имеет. Можно подумать, окажись он в составе РФ, нас туда начнут принимать на отдых бесплатно! Если у человека есть деньги, он желанный гость, хоть в Ялте, хоть в Акапулько, и что за разница, какой там флаг висит над административным зданием.

Одна из моих любимых книг - "Бессонница" Александра Крона. Главный герой, ученый, разведясь с женой, оказался совершенно беспомощным в житейских делах. Его ангелом-хранителем и палочкой-выручалочкой стала домработница, пожилая деревенская женщина. Малограмотная, она, тем не менее, часто удивляла профессора своей мудростью.

Однажды за чашкой чая бабушка сказала: "Людей вечно бранят за то, что они все делают из выгоды. Да так от них больше проку было бы, а то ведь все делают из зависти и гордости!".

Перестать меряться крутизной, сделать условными границы, реже вспоминать, кто какой национальности! Помнить историю, но не затем, чтобы себя считать святыми, а всех окаянными, а чтобы вместе сказать: "Никогда больше!". Работать, покупать хорошие вещи, путешествовать и развлекаться!

Что еще нужно? Что мешает?

"Средства у нас есть, у нас ума нет!" - говорил Кот Матроскин.

Презентация в эстонском посольстве вселяет надежду, что ум - дело наживное.